Книга Продана, страница 103 – Фиона Марухнич

«Непросто ей было бы…» — мелькает мысль, и я отгоняю её, как назойливый рой насекомых.

Большая кровать такая привычная и всегда казавшаяся такой удобной, сейчас кажется холодной и пустой.

Ложусь на спину, закрываю глаза. И что я вижу? Только её. Эти голубые, пронзительные глаза, смотрящие прямо в мою душу.

Проклятье. Похоже, сегодня мне не избежать этого наваждения даже во сне.

Пытаюсь расслабиться, отпустить контроль. Сопротивление бесполезно. Даю волю своему подсознанию, позволяя образу Миланы заполнить собой всё пространство.

И, проваливаясь в сон, я вижу только её.

* * *

Просыпаюсь от мерзкого трезвона телефона на тумбочке. Чёртова рань! Смотрю в окно — серое, мутное небо, даже солнце ещё не продрало глаза. Какого чёрта кому-то от меня что-то нужно в такую пору?

Мычу в подушку, пытаясь унять головную боль. Милана… даже во сне не даёт покоя. Эта рыжая бестия прочно засела в моей голове, и хрен её вытравишь оттуда. Ненавижу её!

Проклинаю всё на свете и, не глядя на номер, хватаю трубку.

— Да? — рычу в неё, голос хриплый от недосыпа.

— Кассиан, это Джордано.

Джордано… Мой верный пёс, готовый на всё ради меня. Но даже его голос сейчас меня раздражает.

— Что стряслось? Говори быстро, у меня нет времени на пустые разговоры.

В трубке повисает тишина, и я чувствую, как внутри закипает гнев. Ненавижу, когда тянут кота за хвост.

— Джордано, чтоб тебя! Язык проглотил? Говори!

С рыком вскакиваю с кровати, чувствуя, как кровь приливает к голове.

— Её сестра… сестра Миланы… — запинается Джордано.

Внутри всё обрывается. Сестра… Милана… Эта чёртова "Братва" Лисовских — одна сплошная головная боль. И Милана, со своей невинной демонической красотой, и её брат, этот ублюдок, продолжатель дела Лисовских и теперь ещё и сестра! Что им всем от меня нужно? Нет, вру. Что я сделаю с ними?

Лисовских уже понял, что за ниточки дёргаю я. Наивный старик. Думает, знает, как я ему отомщу? Пусть думает. Пусть боится. Это только начало его мучений. А потом… потом я его уничтожу. Без жалости. Он заплатит за всё. За отца, за все те годы, что я провёл в тени, выжидая удобного момента.

А его дети… Они будут вечно со мной. Мои слуги. Мои игрушки. Не более.

— Так что с сестрой? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие. В голосе ни намёка на бурю, бушующую внутри. Нужно контролировать себя. Всегда. Иначе они почуют слабость, и пойдёт всё прахом.

— Её сестра… сбежала… — произносит Джордано и замолкает.

Эти слова как удар грома — оглушительные, парализующие. Стою посреди спальни, голый, не в силах осознать услышанное. Сбежала? Как?

Ярость, дикая, неукротимая, пробуждается во мне с каждой секундой. Хочется придушить Джордано, а эту девчонку… избить до полусмерти, вытряхнуть из неё эту чёртову строптивость. Да она бы не прожила здесь и дня! Я ненавижу неповиновение, эту дерзкую, безрассудную наглость.

И снова в голове Милана! Такая же непокорная, но, в отличие от сестры, скрытная и хитрая. Задолбала!

— Как ты допустил такое? Что ты, блядь, сделал, что она сбежала? — рычу в трубку, чувствуя, как убийственная жажда заполняет меня целиком.

Лучше Милане сейчас не попадаться мне на глаза. Моя ярость обрушится на неё, и я… сломаю её, не убью. Нет, кое-что другое…

Стараюсь дышать ровно, усмиряя бешеное сердцебиение.