Книга Продана, страница 106 – Фиона Марухнич

Кожа между ног особенно чувствительная, и эти мучительные воспоминания о его пальцах, скользивших по моей киске, сводят меня с ума.

«Чёрт… как я могла кончить от его прикосновений, если мой брат в заложниках? Как?» — кричит обезумевший голос в моей голове, но разум и тело ведут свою собственную, ужасную войну.

Я хочу убить Кассиана, уничтожить его, стереть с лица земли, освободить Дэйва и, наконец, себя. Отомстить за все пережитые муки, за унижение, за его немыслимую жестокость, даже за то, что он творит с моим телом против моей воли, за то, что он вообще смог вызвать во мне эти грёбаные желания, которые терзают меня изнутри, за то, что я вообще считаю, что этот монстр… выглядит привлекательным… даже слишком. Ненавижу его!

Единственное, чего я сейчас хочу, — это побыстрее придумать какой-то план, как освободить брата, но я вдруг с леденящим ужасом понимаю, что мне никто и никогда не даст возможности воспользоваться свободой, что свободы теперь нет для меня, что я — служанка, вечная рабыня Кассиана и буду отрабатывать ненавистные два миллиона баксов, которые он за меня отвалил этим сутенёрам. Сам же и подстроил нашу продажу! Ублюдок.

Я подхожу к двери и дёргаю ручку. Холодный металл обжигает пальцы. Закрыто. Чёрт возьми, так и знала. Кассиан держит под контролем каждую комнату, каждую щель в этом доме. Он словно паук, плетущий свою липкую паутину, в которой я безнадежно запуталась.

— Чёрт… кто бы сомневался? — шиплю я, осознавая тщетность попыток вырваться. Он всё равно придёт. Не сегодня, так завтра. Хочу я этого или нет. Но я буду начеку. Постараюсь быть начеку.

С этими мыслями отщёлкиваю задвижку и вываливаюсь в широкий коридор, утопающий в полуденном свете. Звуки шагов, приглушённые голоса прислуги обрушиваются на меня с головой. Вилла Кассиана, пожалуй, еще помпезнее отцовского дома. Роскошь здесь кричит, давит. Но я выросла в богатой обстановке, так что вся эта суета вокруг не трогает меня. Напыщенность, демонстративно выставленная напоказ.

Не успеваю сделать и нескольких шагов, как меня окликает Джанна. Её голос звучит мягко, почти ласково.

— Синьорина, — произносит она, слегка склонив голову в знак уважения.

Я замираю, в который раз поражаясь этой галлюцинации. Неужели эта пожилая женщина всерьёз вообразила, что я стану следующей сеньорой этой проклятой виллы? Абсурд. Но… странная, извращенная мысль зарождается в глубине души… что хоть кто-то проявляет ко мне здесь хоть каплю уважения, хоть какой-то признак человечности. Но если это делает меня чем-то значимым для Кассиана… то нет. Он ничего не значит для меня. Ничего. Враг. Мучитель. Палач. Но при воспоминании о его губах, о жестоком, но таком вызывающем поцелуе, сердце начинает стучать быстрее. Чёрт. Ненавижу себя за то, что он вызывает во мне… это.

— Синьорина, пойдёмте, — Джанна жестом приглашает меня следовать за ней. — Синьор дал мне указания по поводу ваших обязанностей.

Я иду следом, уже привыкнув к этому вычурному сицилийскому стилю, не замечая даже его красоты и изысканности. Всё вокруг кажется серым и враждебным. Мы идём по бесконечным коридорам, мимо увешанных картинами стен, пока не добираемся до выхода.

И тут я останавливаюсь, в недоумении уставившись на Джанну.

— Разве сегодня я не должна помогать на кухне?