Книга Продана, страница 100 – Фиона Марухнич

Дьявол, я схожу с ума. Что я творю? Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Но я не могу отвести взгляд. Эта девушка — яд, что медленно отравляет меня, но я не могу отказаться от этого.

Я наклоняюсь ближе, чувствуя её тёплое дыхание на своём лице. Запах её тела кружит голову, лишает воли. Ещё немного, и я коснусь её губ.

Нет! Я должен остановиться!

Но я не в силах это сделать. Тихонько откидываю край одеяла, и предо мной открывается зрелище, от которого замирает дыхание. Её ноги — безупречные, действительно тренированные, но это лишь подчёркивает мягкость округлых бёдер. Лишь тонкая ткань трусиков и просторная футболка скрывают её наготу.

Милана лежит на животе, и соблазнительные изгибы её задницы манят меня, терзают желанием сжать их в ладонях, ощутить податливую мягкость.

Взгляд мечется к тумбочке. Украсть её трусики? Банально…

В голове рождается безумная мысль — мне нужно снять их с неё. Наклоняюсь к ней, стараясь не потревожить её сон, и касаюсь ягодиц, невесомо скользя пальцами по коже.

Она вздрагивает, начинает ворочаться.

Во сне откидывает ногу, открывая взору желанную киску, прикрытую лишь тонкой тканью трусиков.

«Чёрт… чёрт… чёрт…» — чертыхаюсь я, сдерживая себя из последних сил.

Член пульсирует, требуя освобождения, желая сорвать эти трусики, раздвинуть ноги и войти в эту горячую, влажную щель. Но я не могу… или не должен?

Я просто возьму то, что хочу, и исчезну.

Решительно скольжу пальцами по бёдрам, не в силах оторвать взгляда от нежной кожи. И вот... я снимаю трусики с задницы и её киска слегка блестит в лунном свете, дразня воображение. Интересно, у неё там такие же рыжие волосы, или она предпочитает избавляться от них?

Стягиваю трусики до лодыжек, не сводя глаз с её полусонных движений. Она будто испытывает меня, дразнит, не подозревая об этом. Но ведь я сам затеял эту игру.

И вот они, её трусики, в моей руке — трофей, свидетельство моего безумия и слабости.

Прижимаю её трусики к лицу, вдыхая аромат. Запах Миланы, терпкий запах её киски, дурманит, обволакивает меня. Желание коснуться её, раздвинуть её прелестные ножки в стороны и войти в неё до боли острое, почти невыносимое.

Рука судорожно сжимает ткань брюк, пальцы побелели от напряжения, обхватывая эрегированный член.

«Нет, я не трону её. Ни сейчас. Никогда!» — шепчу про себя, словно заклинание, но мои мысли меркнут перед невыносимой, болезненной похотью. Другой голос, тёмный и властный, поднимается из глубины души, требуя, умоляя взять её, утолить эту изматывающую жажду, покончить с наваждением раз и навсегда.

Усмехаюсь про себя. Чёрт, наивно полагать, что это поможет. Разве этого будет достаточно?

Наблюдая за её спящим лицом, таким милым и безмятежным, понимаю, что если бы не этот внутренний барьер, этот нерушимый запрет, я бы уже был внутри неё, глубоко, и ничто не смогло бы меня остановить. Ничто. Даже её мольбы. Никто.

Я аккуратно кладу трусики Миланы в карман пиджака.

Она вздыхает и поворачивается ко мне. Веки её слегка подрагивают во сне, ноги расслабленно разведены. В полумраке сложно различить цвет её волос на киске, но я почти уверен, что они такого же рыжего оттенка, как и на голове.

Чертовски жаль, что нет ночника, при его свете я бы смог лучше рассмотреть её.

Не властен над собой, я склоняюсь к ней, стараясь не потревожить её сон. Руки опускаются по обе стороны от кровати, невесомо касаясь матраса. Моё лицо приближается к её приоткрытым бёдрам, и Милана вздрагивает, словно сквозь сон ощущая моё присутствие.