Книга Продана, страница 102 – Фиона Марухнич

Я падаю в кресло, как подкошенный. Пальцы дрожат, когда я расстегиваю ширинку. Член выскальзывает наружу, налитый кровью, горячий. Опять… опять это жалкое самоудовлетворение. Я ненавижу себя за это, но это единственное, что сейчас меня держит.

Моя рука начинает двигаться, вверх и вниз, с бешеной скоростью. Член уже болит, но я не обращаю внимания. Я стараюсь заглушить эту боль, эту жажду. Лучше так, лучше это, чем ворваться к ней и потерять контроль. Скрепить нашу связь таким примитивным, животным способом… это значит отдать ей власть. Власть над собой, над своими чувствами. Нет, я не позволю этому случиться.

Я продолжаю с яростью надрачивать свой член, всё ещё надеясь, что это поможет. Надеясь, что смогу утолить этот голод, не ворвавшись к ней. В голове всплывает образ брата. Этот ублюдок посмел трахнуть Джулию.

Сейчас было бы кстати трахнуть её, один раз, второй… пока не утолю вожделение к Милане. Но я не притронусь к ней. Никогда.

— Он будто специально это… сделал именно сейчас… ублюдок… — шепчу я, чувствуя, что разрядка близка. Всё плывёт перед глазами, я почти не контролирую себя.

Когда разрядка накрывает меня с головой, я машинально выхватываю трусики Миланы из кармана, и кончаю на них. Тёмное, жгучее удовлетворение захлёстывает меня. Если я не могу кончить в неё, то хотя бы так. Это безумие, я знаю. Но сейчас это единственное, что меня успокаивает. На мгновение.

— Не прошло и суток… как я снова кончил, думая о ней! — хриплю я, чувствуя, что это не то удовлетворение, которое мне нужно.

Мне нужно её тело, её манящее, горячее тело, такое желанное и одновременно такое проклятое.

— Я — животное… — шепчу я сам себе, закрывая глаза и понимая, что снова приду к ней, снова оставлю эту проклятую розу у неё на тумбочке, снова буду наблюдать за ней, но не сметь трогать.

Выглядит так, словно я мазохист, получающий удовольствие от собственных страданий. Возможно, так оно и есть. Но я просто не могу предать светлую память отца, связав свою жизнь с дочерью человека, чьи грязные руки виновны в его смерти.

Но что делать с тем, что меня тянет к ней? Тянет с непреодолимой силой, так, как никогда в жизни меня не тянуло ни к одной женщине?

«Просто… забудь… ничего не делай… держись плана!» — мысленно даю я себе приказ, словно дрессировщик, пытающийся усмирить дикого зверя.

Собрав остатки самообладания, я быстро покидаю кабинет, направляясь в ванную, чтобы смыть с себя позорную слабость под ледяным душем. Сейчас уже давно за полночь, нужно собраться с мыслями, привести голову в порядок.

Выхожу из душа, чувствуя, как ледяная вода немного привела меня в чувство. Но даже этот холод не способен заморозить кипящую внутри меня похоть. Хватаю полотенце и грубо вытираю тело, словно пытаюсь стереть с себя её запах, её образ.

Безуспешно.

Прохожу из ванной прямиком в свою комнату — несколько шагов и я там. Здесь, за стенами спальни, мой личный мир, моя крепость. Мои пальцы автоматически приглаживают влажные тёмные волосы, пытаясь зачесать их назад, но они непослушно падают на лоб.

Бессильно вздыхаю.

Даже эта чёртова разрядка не принесла облегчения. Наоборот, только сильнее разожгла пламя внутри.

Усмехаюсь про себя, представляя, что было бы, если бы я остался сейчас с Миланой один на один. Несколько дней я бы не вышел из её комнаты, утопая в её теле, насыщаясь ею.