Книга Птица, лишенная голоса, страница 244 – Рукие Идели

В моей голове зазвучал его голос:

– Они всегда сравнивали меня с моим отцом. Говорили, что я пошел в него – глазами, ростом, выражением лица. А на кого ты похожа больше всего? Наверное, глазами ты пошла в маму?

– Да, папочка! – хотелось мне закричать. – Ты так сильно похож на своего отца, что мне хочется умереть. Я с трудом сдерживаю себя, впиваясь ногтями в кожу ладоней, чтобы не выбежать и не обнять его.

Но я не смогла произнести ни слова. Я вытерла слезы, не понимая, когда я успела заплакать, и продолжала наблюдать за ним из машины.

— Эфляль? – спросил Батухан, коснувшись моей руки.

Он протянул мне телефон.

— Это Каран.

Дрожащими руками я взяла телефон и приложила его к уху.

— Ты к нему не выйдешь! – тут же произнес Каран. – Не важно, что он тебе скажет, что будет обещать, ты не пойдешь туда. Как бы он тебя ни уговаривал. Ты меня услышала? Не паникуй! Через десять минут я буду там. Ты не сделаешь ни шагу, не узнав его истинных намерений. Хорошо?

Он кричал в трубку, и я слышала шум двигателя, понимая, что сейчас он мчался ко мне навстречу.

— Уже поздно, Каран, – сказала я сердито. – Возможно, мне следовало уже давно это сделать.

Слова, сорвавшиеся с моих губ, были последними, что он от меня услышал. Я передала телефон Батухану.

— Нет, не надо! – услышала я Карана, который пытался достучаться до меня.

Батухан тоже что-то мне говорил, но я уже не слушала; открыв дверь, я вышла из машины. Звук, раздавшийся на тихой улице, заставил всех собравшихся в переулке людей обернуться.

— Йенге, вернись в машину! – приказал Ариф, а Батухан, схватив меня за руку, попытался остановить.

— Пожалуйста, вернись в машину, Эфляль. Каран скоро приедет. Пожалуйста! – приговаривал он.

Я улыбнулась:

— Как долго можно убегать от судьбы, Батухан?

Я смотрела на мужчину, который был отражением моего прошлого.

— Я знала, что сегодня все изменится, – я медленно высвободила руку из его хватки. – И ты не сможешь этому помешать.

Его глаза расширились, когда он услышал, с каким спокойствием я это говорила.

— Ты с ума сошла? – спросил он.

— Йенге, сядь обратно! – взревел Ариф.

Баран Демироглу стоял и смотрел на меня, ничего не говоря и не делая ни шага в мою сторону; людей вокруг него было гораздо больше, чем наших охранников. Всю свою жизнь я боялась его так сильно, что он стал являться мне в кошмарах, которые преследовали меня каждую ночь. Теперь я смотрела в его глаза, как две капли воды похожие на глаза моего отца, и ничего не боялась. Мне хотелось подойти ближе и рассмотреть его.

Он напомнил мне отца, и, возможно, я не боялась его, потому что он дал мне возможность на мгновение представить, что отец все еще жив.

Меня больше не волновали ни Батухан, который пытался меня удержать, ни охранники, старающиеся меня остановить, ни крики Арифа – я шла навстречу своей судьбе. Каждый шаг был одновременно и пыткой, и исцелением незаживших ран. Правда, за которой я гонялась всю жизнь, стояла передо мной в обличье Барана и смотрела в мои глаза. Я знала, что каждый мой шаг в будущем принесет лишь одни страдания, но все же продолжала идти.

Когда я встала перед ним, то услышала, как охранники позади меня и люди Барана направили пистолеты друг на друга и начали что-то кричать. Но никто из них не двинулся с места; все они как завороженные смотрели на нас. Я смотрела в глаза Барана Демироглу, моего деда. Вблизи я увидела еще больше сходства между ним и моим отцом, отчего мне стало трудно дышать. То, что я жива, – награда или наказание? Я не знала. Слезы потекли из моих глаз, и я больше не могла притворяться сильной. Мне хотелось упасть на колени и зарыдать. Потому что этих крохотных слезинок было недостаточно.