Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 76 – Рукие Идели

Я прикусила нижнюю губу и, сделав глубокий вдох, сказала:

— Конечно, я не стану встречаться с ним наедине.

Каран тоже набрал в грудь воздуха.

— Пожалуйста, перестань говорить «не пойми неправильно» после каждой фразы! Я и так не понимаю тебя неправильно.

Он несколько раз моргнул.

— Как пожелаешь, – пробормотал он.

Он хотел добавить что-то еще, но тут зазвонил телефон.

— Прости, – сказал Каран и ответил на звонок. – Алло? Да, есть какая-то проблема?

Каран посмотрел на меня.

— Нет, она сейчас сидит напротив меня. Что ты имеешь в виду, Омер?

На мгновение я почувствовала, как болит сердце. Я была так же зла на Омера, как и на остальных, но в то же время не могла заглушить свою тоску по нему. Справился ли он, смог ли пережить годовщину гибели Хале?

— Брат, говорю же, она сидит напротив меня. Нет, я не смотрю на нее издалека. Ты что, дурак? Она сидит в кресле рядом, на расстоянии пары метров от меня. Хочешь, послушаю, бьется ли у нее сердце? – огрызнулся Каран. – Клади уже!

И сам резко оборвал звонок.

— Что случилось? – спросила я, не скрывая любопытства. Он положил телефон в карман.

— Вчера мы получили сообщение от человека, который утверждал, что ты была ранена, – сказал Каран. Я ничего не поняла и уставилась на него пустым взглядом. – Я знал, что ты дома и с тобой все в порядке, но Омер сейчас в Стамбуле и сильно переживал. Почти сразу он узнал, что все нормально, но так и не смог успокоиться. Все, что связано со смертью, оказывает на него сильное воздействие.

Каран улыбнулся, но эта улыбка была полна боли.

— Омер боится, что я могу пережить то же, что и он.

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Как он?

Глаза Карана были полны боли и отчаяния, но он сказал только:

— Плохо.

Одно слово, два слога. Большего и не требовалось.

Я почувствовала, что задыхаюсь. Казалось, что кто-то сжал мою шею, не давая мне возможности сделать вдох. Хоть они и стали причиной моих огорчений, я все равно любила их. И эта любовь заставляла меня испытывать к ним сострадание. Омер не должен был мучиться. А мне не следовало представлять, как он плачет у могилы своей жены.

Я отвела наполнявшийся слезами взгляд от Карана. Впившись ногтями в ладонь, прокляла свое сердце, которое продолжало любить этих братьев несмотря ни на что.

Единственный звук, который был слышен в комнате, – это тиканье часов. Мы оба сидели некоторое время в тишине. Я чувствовала, что Каран смотрит на меня, но не могла повернуться к нему.

Каран откашлялся.

— Завтра ты вроде будешь на сцене, – сказал он, словно спрашивая. – Во сколько?

— Ближе к вечеру, – ответила я, и наши взгляды снова встретились. Он молчал. Ему и не нужно было ничего говорить. Каран хотел, чтобы я пригласила его. Но я не была к этому готова. – Когда ты вернешься в Анкару?

Он удивился, потому как не ожидал услышать от меня такой вопрос.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся? – не задумываясь, спросил он.

— Мы же все равно не видимся.

Каран сжал губы, будто мои слова его расстроили.

— Верно, – пробормотал он.

Конечно, я не хотела, чтобы он уходил. Говорить с ним в таком тоне было неприятно и тяжело. Может, мне стало бы легче, если бы Каран ушел. Потому что я не знала, как вести себя с ним, если он останется.

— Так… – начал Каран. – Как же все будет?