Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 73 – Рукие Идели

«Потом он уйдет, а мы много часов будем размышлять о том, «почему же так случилось».

Я села напротив Карана и сделала глубокий вдох. Пыталась не смотреть на него теми же полными тоски глазами, с какими он глядел на меня. Я старалась усмирить ту часть себя, которая думала о том, что, если бы всего этого не случилось, сейчас я могла бы его крепко обнять. Я скучала по нашим разговорам, по нашему смеху. Зачем же я тогда продолжаю носить в своем сердце любовь к нему, если не могу позвонить, когда меня переполняет счастье, не могу попросить утешить, когда мне грустно?

Когда он отнимал мое доверие, ему нужно было забрать и любовь к нему. Это несправедливо!

Я медленно его рассматривала. На нем были темно-серый свитер с высоким воротом, который ему очень шел, подчеркивая бицепсы, и черные джинсы. На его руке виднелись те самые часы, которые были на нем, когда мы впервые встретились. Каждый раз, когда я на него смотрела, меня переполняло восхищение. Каран был красив, когда спал, когда вел машину, когда работал, когда просто стоял. И особенно когда смотрел на меня, не скрывая того, что любит.

Скажет ли он когда-нибудь, что любит меня?

Мы молчали несколько минут, после чего он спросил:

— Как ты?

Его голос был очень тихим. Он откашлялся и повторил вопрос уже громче.

Я не могла ответить, что соскучилась по нему, и от этого мне стало невероятно грустно.

Стараясь говорить ровно, я ответила:

— Хорошо, а ты как?

Он слегка наклонил голову вправо.

— Скажем, что хорошо, пусть так будет… Ты поговорила со своим дедушкой, – сказал он, как бы спрашивая.

Я выпрямилась. Не думала, что он так внезапно начнет этот разговор. Он смотрел в мои глаза, как будто пытаясь прочитать мысли. Похоже, Каран хотел узнать, ранила ли меня та правда, которую я узнала.

Я смотрела на Карана и видела, как он мучился. Но мог ли он при взгляде на меня видеть, что мое сердце рвется на части? А может, именно поэтому ему и было так больно?

Я уже привыкла не обращать внимания на страдания, потому что ран было так много, что я не знала, какая из них ныла. Поначалу я сильно расстраивалась из-за этого, но со временем успокоилась. А может, это просто был самообман. Я откинулась назад и скрестила руки на груди.

— Да, поговорила, но теперь хочу услышать все и от тебя.

Каран кивнул.

— Почему ты не рассказал мне раньше? – спросила я.

По тому, как он быстро принялся отвечать, стало очевидно, что он готовился к этому вопросу.

— Ты не хотела меня видеть. И я ждал, чтобы ты не решила, что я просто придумал повод, чтобы увидеть тебя. На самом деле, мне нечего от тебя скрывать. Не пойми меня неправильно.

Он говорил быстро, словно действительно боялся, что я неверно истолкую его слова. Этот страх был и в его глазах.

— Если хочешь, в следующий раз, когда я что-то узнаю, то сразу приду и расскажу обо всем тебе. Если ты позволишь, конечно…

Мое кресло было мягким, но в тот момент мне казалось, что я сижу на чем-то очень жестком. Я не привыкла к тому, что мне следовало держать с ним дистанцию. Даже улыбнуться ему казалось мне неправильным. Все было настолько неверно, что каждый раз при виде Карана разочарование первой эмоцией появлялось в груди.

Я облизнула пересохшие губы.

— Я бы не хотела, чтобы ты вмешивался в мои дела.