Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 79 – Рукие Идели

Я сделала, как он сказал, и мы отошли в угол.

— У тебя болит спина? – спросила я, чувствуя вину.

— Нет, я просто ударился, – ответил он и улыбнулся. Он посмотрел на меня, как маленький ребенок, полный волнения, а затем спросил: – Что ты хотела сказать только что? У меня есть шанс, что ты меня простишь?

Я не знала, нормально ли то, что он радуется этому, но в то же время у меня внутри все наполнилось любовью. Мне хотелось подарить ему всю красоту этого мира. Я желала расцеловать его светившиеся от счастья глаза. Мне было невыносимо трудно не прощать его.

Я открыла рот и собиралась ответить ему, но резкий и сильный стук в дверь остановил меня. Мы с Караном посмотрели друг на друга и одновременно нахмурились. Кто бы это ни пришел, с собой он не принес ничего хорошего, это было очевидно. Стараясь не наступать на осколки, мы оба двинулись в сторону двери. От напряжения я напоминала натянутую струну.

От сердечных ран в груди появлялись дыры. Кровь струилась по венам, достигая легких, и внезапно ты превращался в тело, состоящее исключительно из боли. Каждый шаг, который ты делал, заставлял твою душу дрожать и стонать. Доверие было иглами, вонзающимися в твои ступни.

Доверие напоминало вазу. После того, как она падала и разбивалась вдребезги, ее трудно было собрать. Возможно, части могли быть склеены заново, но они уже никогда не стали бы такими же, как раньше.

Солнце медленно покидало нас, и вместо него в небе стали появляться черные тучи, предвестники дождя. С того момента, как я вернулась в Анкару, окутанную туманом так же, как все у меня внутри, я снова и снова возвращалась к началу. Количество людей, которые должны были ответить за все, что я пережила, казалось наказанием. Оно было дано мне для того, чтобы переживать одни и те же страдания, снова и снова.

Годами я считала его братом, а теперь он сидел напротив меня. Я не знала, как к нему обращаться. Ясин Геркем ранил меня так сильно, потому что я не ожидала этого от него. Конечно, у него были свои причины, которыми он руководствовался. Конечно, он не хотел меня огорчать, но в этой ситуации он просто растоптал мое доверие к нему. Ясин смотрел на меня так, будто не знал, как все исправить.

Даже по его позе было понятно, что ему не по душе вся эта ситуация. Брат, с которым когда-то мы делали все вместе, теперь был так далеко, что не только он, но и я чувствовала тяжесть расстояния между нами.

Я смотрела на него, и мне становилось больно от прошлого, от воспоминаний.

Еще до того, как я открыла дверь, внутренний голос сказал мне, что пришел Ясин. Поэтому, увидев его на пороге, я ничуть не удивилась. Каран, похоже, знал об этом или почувствовал и тоже не показал никаких признаков изумления. Осознавая, что нам все-таки нужно поговорить, я пригласила брата в дом. Когда он проходил, Каран спросил:

— Мне уйти?

Я не закончила разговор с ним, поэтому ответила:

— Нет.

Я не знала, почему мы сидели сейчас рядом, но при этом изо всех сил пыталась понять, отчего брат, объясняя причины своих действий, так же сильно переживал и расстраивался, как и я.

Когда закончатся все эти беседы? Я уже устала от этих печальных взглядов…

Каждый день, смотря в зеркало, я думала об одном и том же.

Мой голос разорвал тишину, и оба мужчины сразу обратили на меня внимание. Я попыталась подытожить то, что брат говорил уже несколько минут: