Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 192 – Рукие Идели

Мне хотелось отойти дальше, чтобы больше этого не слышать. Но я не могла сдвинуться с места.

— Как поживает наша дочь? – спросил он так, словно не чувствовал боли. Как только я услышала эти слова, мои колени подогнулись, и я села на первое попавшееся надгробие. – Она тебя не расстраивает? Конечно, не расстраивает. Она не может причинить тебе столько же боли, сколько причинял тебе ее отец.

Я прикусила свой палец, чтобы не дать Омеру услышать мой плач. Слезы непрерывно лились из моих глаз. По его тону было понятно, что он тоже плачет. Слезы текли не только из его глаз; вся его душа сотрясалась от рыданий.

— Я так скучаю по вам! – произнес он с горечью. – Я скучаю по вам обеим, мои прекрасные девочки. Без вас я не могу спокойно спать, не могу есть. Вода, которую я пью, превращается в яд. Без вас в этой жизни ничто не имеет вкуса.

Я спрятала лицо в ладонях и беззвучно начала молиться Аллаху. Я просила его дать Омеру терпения.

— Я не знаю, сколько еще смогу это выдерживать. – Он говорил тихим, надтреснутым голосом, словно кого-то умолял. – Мое единственное желание, чтобы это все поскорей закончилось и я смог воссоединиться с вами.

Некоторые испытания сильнее того, что может выдержать человек. Я чувствовала себя одинокой, потерявшейся на длинной и совершенно темной улице. Я знала, что она заканчивается тупиком, и не могла сбежать. И просто беспомощно стояла, понимая, что никто не придет мне на помощь.

«Даже если тело умирает, душам не суждено умереть»^[46].

В моем сердце зияла рана; в этой ране было три части.

В одной был Омер, в другой – Хале, в третьей – их ребенок.

Молитва на языке, беспомощность в теле.

Нет ни исцеления, ни лекарства от этого.

Жить – значит исполнять предначертанные судьбой слова, придавая эмоциям телесную форму. Может, наша жизнь всего лишь оковы, которые мы надели на свои души на короткий срок. Жить – это значит постоянно к чему-то стремиться, адаптироваться к неумолимому круговороту времени. Либо поддаваться течению времени и обстоятельствам, либо дрейфовать на поверхности и не сдаваться. Жить – значить стать глухой стеной для чувств, которые могут тебя сломать. Это значит сражаться изо всех сил, падать девять раз, но вставать на десятый. Кажется, Назым Хикмет верно описал это: «Нет, нельзя терять надежду и метаться во тьме; жить – значит сопротивляться, находясь под одним и тем же небом».

Жизнь – это борьба.

Люди вообще странные существа. Иногда они ломаются из-за незначительной проблемы, а иногда могут выстоять, даже когда на их головы обрушиваются горы. Мне кажется, секрет в том, держит ли тебя в этот момент кто-то за руку. Если бы тебя поддерживали, были рядом несмотря ни на что, то даже в самый сильный ураган ни одна бы твоя ветвь не шелохнулась. Рука, которую ты чувствовал бы на своем плече даже во время падения, стала бы единственной опорой, которая помогла бы тебе вновь подняться.

Омер Акдоган упал. Упал настолько сильно, что даже незнакомый ему человек сумел бы увидеть его разбитое сердце, осколки которого он оставил там, где рухнул на колени. Я знала, что та часть его души, которую он доверил земле, где лежала его любимая женщина, уже никогда не сможет возродиться. И от этого мне было очень больно.