Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 195 – Рукие Идели

— Альп, – позвала я, и взгляды присутствующих – всех, кроме Альптекина, – обратились ко мне. Каран, что-то горячо рассказывающий Омеру по телефону, пристально посмотрел на меня. Облизнув пересохшие губы, я пробормотала: – Я не к вам обращалась… Я собиралась кое-что сказать Альпу…

— Ну так скажи, моя красавица, что ты мурлычешь под нос, как кошка? – Лицо Карана, на котором несколько часов не было и тени улыбки, наконец озарилось радостью, и это заставило мое сердце биться чаще.

— Да, что? – подал голос Альптекин, и я, прищурившись, тут же посмотрела в его сторону.

— Хотела предложить поесть, – произнесла я, потому что не видела, чтобы он вообще сегодня ел. Он просто сидел в углу, слушая разговоры своих братьев.

Альптекин поджал губы.

— Я не голоден, но готов составить тебе компанию, – с неохотой произнес он.

Я собиралась настоять на своем, однако поняла, что на самом деле он не хотел уходить, поэтому отрицательно покачала головой.

— Не важно, тогда поедим позже, – сказала я.

Его взгляд обратился к Омеру, который наконец заговорил. Тот сидел за столом и выглядел очень мило с очками на носу, которые он надел, чтобы рассматривать бумаги перед собой. Несмотря на серьезное выражение лица, которое появлялось у него всякий раз, когда он работал, он был очень обаятельным. Или, может, мне просто так казалось, потому что я сильно его любила.

— Сначала нам стоит разобраться с Куталмышем или же… – начал Омер, но Каран его перебил:

— При чем здесь Куталмыш, Омер? В ту ночь речь была не о нем. Не уводи разговор в сторону, – резко произнес он. Потом снова вернулся к своему телефону. – Как будто нам своих бед мало…

— Что значит, в ту ночь речь была не о нем? – спросил Омер. Услышав нотки ненависти в его голосе, я поняла, что человек, которого они называли «Куталмыш», был явно плохим. – Как ты думаешь, я могу его игнорировать? Неужели считаешь, что сможешь остановить меня, стоит мне только увидеть его? – спросил он так, словно не верил своим ушам. Он устало вздохнул. – Ты думаешь, я камень терпения^[47]?

— Брат, сейчас не время и не место, – вклинился Ариф, а затем дрожащим голосом добавил: – И у него ведь только родился ребенок…

После этих слов Омер сжал кулаки, изо всех сил сдерживая себя. Он закрыл глаза, полыхающие гневом, а потом резко их распахнул.

— Тогда ему тщательнее нужно было выбирать, с кем работать и в какую организацию вступать, Ариф! Все, кто работают с ним бок о бок, мои враги! И если никому нет дела до того, что я чувствовал, то и мне до них тоже нет дела! – Он закурил сигарету и глубоко затянулся. – Только не начинай мне сейчас…

Каран, словно предчувствуя, что без его вмешательства разговор затянется, отложил телефон и откинулся назад.

— Куталмыш, возможно, является марионеткой Сонера. Но мы не знаем, ко всем ли инцидентам он причастен. На самом деле, ты сам так сказал ранее, – произнес Каран. Омер резко повел плечами, словно ему было все равно на то, что говорил до этого. – Так что, Омер, нам нужно уничтожать всех, кого мы встречаем на нашем пути? Такими мы стали?

Омер смерил Карана долгим, пытливым взглядом. Дым от сигареты медленно струился от его носа к губам. Он глубоко погрузился в свои мысли. Я видела, как он разрывался от внутренних противоречий. Он желал причинять боль окружающим, потому что сам был ранен. Я не осуждала его, хорошо понимая Омера.