Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 171 – Рукие Идели

Не знаю, является ли прощение добродетелью или величием, но для меня оно стало облегчением. Словно я освободилась от тяжелого бремени, которое несла на своих плечах, и теперь могла спокойно дышать.

Прощение стало свободой, и я ощутила себя вольной птицей.

Когда бремя обиды на моего брата, которого, как мне казалось, я уже никогда не прощу, наконец исчезло, я ощутила, как уменьшилось давление на мою грудь. Каждый раз, когда я думала о брате, дерево, растущее в самом центре моего сердца, начинало гореть. Теперь же оно окончательно обратилось в пепел. Я еще не знала, когда скажу ему об этом. Понимала только, что скучаю по времени, которое раньше проводила вместе с ним. Возможно, когда мы вновь встретимся, будем уже совсем другими. Может, мы не сможем исправить все с первого раза, но я тем не менее сделала шаг вперед. И надеялась, что он не станет последним и я не упаду из-за него в пропасть. Я осознала, что простила его, но прощение и доверие были разными вещами.

Я не понимала, как после всего случившегося смогу доверять еще кому-то.

Конечно, я понимала, что все они меня любили, а потому готовы были защищать до конца своих дней. Но значило ли это, что они перестанут мне лгать? Нет. Потому я провела между этими двумя понятиями невидимую границу. И собиралась впредь открывать свое сердце лишь до этой черты.

Любовь – это нечто отдельное, Ляль. Продолжай любить, но при этом думай дважды. Продолжай любить, но при этом не прыгай со скалы с закрытыми глазами.

Человек становится человеком, когда учится на своих ошибках. Иначе если бы мы совершали те же ошибки снова и снова, чем бы тогда отличались от животных? У нас есть разум, и мы должны использовать его, чтобы думать наперед.

Или чтобы не падать в пропасть.

— Когда они придут? – Вопрос Озлем и ее прикосновение к моей руке заставили меня встряхнуться, прогоняя мысли. Я повернулась к ней на кушетке, где мы сидели вдвоем. Она пристально посмотрела на мое лицо, а потом добавила: – Ты кажешься рассеянной. У тебя до сих пор болит живот? Или есть другая причина?

Я была рада, что две недели спустя у меня наконец начались месячные. Из-за действия лекарств, которые я принимала, они шли достаточно тяжело, поэтому я несколько дней не могла встать с постели. Все это время я пила только горячее и заедала это все шоколадом. Так что мне оказалось на руку то, что именно в этот период Акдоганы уехали из города, чтобы найти Али. Пока они занимались своими делами, я могла спокойно восстановиться. Но рядом со мной был человек, который не хотел оставлять меня одну.

Альптекин.

Мне стало лучше благодаря его помощи и сообщениям, которые постоянно отправлял Каран.

Из-за того, что Альптекин сам еще не оправился после операции, он не мог поехать вместе со своим братом. Хоть тот и был обеспокоен тем, что я осталась под присмотром младшего брата, Альптекин – следовало отдать ему должное – успешно выполнял наказ Карана. Мои тарелки постоянно были наполнены горячим супом или свежими фруктами. Со мной находилась Озлем, но Альптекин тоже оказался очень хорошим помощником.

Конечно, совместные посиделки под одеялом с чашкой кофе и просмотром «Великолепного века» не шли ни в какое сравнение с путешествием вместе с Караном, но я все равно видела на лице Альптекина улыбку, когда он был со мной рядом.