Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 173 – Рукие Идели

Я указала ей на Альптекина, который в этот момент сидел поодаль и играл с Ягыз Эфе в какую-то игру на телефоне.

— Я узнала это от человека, чье фото отправила по переписке. Так как у него в голове куча всякой информации, мне даже не нужно искать ее самой. Если хочешь, я могу рассказать тебе, каков процент риска умереть, если ты упадешь с кровати, – весело добавила я.

Озлем посмотрела на меня, как на дурочку, а потом перевела взгляд на Альптекина и Ягыза Эфе.

— Интересно, не совершила ли я ошибку, оставив с ним наедине своего сына? – Но по ее голосу я поняла, что она шутит. – Он кажется порядочным парнем, но странным.

Впервые они познакомились с Альптекином, когда подумали, что в мой дом пробрался вор, а я попросила Карана помочь с этим разобраться. В то время я даже еще не знала о его существовании. Помогая своим друзьям, я считала, что он один из работников.

Откуда мне было знать, что у Карана есть брат?

Я усмехнулась.

— Да, он странный, – с этими словами я перевела взгляд на Альптекина. Приобняв Ягыза Эфе за плечо, он смотрел, как тот играл в телефоне. Время от времени он что-то комментировал, отчего Ягыз Эфе начинал смеяться. – Его сердце такое же доброе, как и он сам. Он многое пережил. Думаю, высмеивать вещи и искать странную информацию – это его способ справиться с проблемами. Должно быть, именно так он их преодолевает.

Часть меня догадывалась, что даже после смерти Мирай Альптекин так и не вырос, оставшись ребенком. Он, в отличие от старшего брата, не похоронил свое детство вместе с семьей. Он цеплялся за него, цеплялся за Карана и выбрал для себя именно такую жизнь. Возможно, он стал тем, кто постоянно шутил, просто потому что боялся посмотреть правде в глаза. Когда в его лице я увидела меленького раненого ребенка, прячущегося за своим смехом и изо всех сил сопротивляющегося взрослению, я снова повторила про себя, что приняла его как своего собственного брата. Рано потеряв семью, он стал считать всех окружающих близкими людьми. Только так Альптекин мог продолжать двигаться по своему жизненному пути. У меня щемило сердце от осознания, что он хотел, чтобы и я была членом его семьи и любила его больше всех.

— Мне нужно покормить Ягыза Эфе, – посетовала Озлем. – Он с самого утра только и делает, что играет, и еще так ничего и не съел.

Она поднялась и подошла к весело смеющейся парочке, пока я продолжала за ними наблюдать.

Ягыз Эфе недовольно заскулил, но потом, наверное, осознав, что действительно голоден, что-то сказал Альптекину и послушно, словно ягненок, пошел вслед за матерью. Когда Альптекин приблизился ко мне, я посмотрела на него и улыбнулась.

— И кто победил?

— Мы, – гордо ответил он. – Мы же турки. Мы не умеем проигрывать.

Я непонимающе посмотрела ему в глаза. Он закурил.

— Мы играли против немцев, – объяснил он.

— О… – произнесла я, подняв брови. – Ты же знаешь, что я долго жила в Германии, да?

Он кивнул. Мы зашли в ресторан, продолжая беседу.

— Да, но ты же не немка, Эф. Хочешь, хоть в Саудовской Аравии живи, какая разница? Ты турчанка, в конце концов, – настаивал он так, словно я с ним спорила. Он прислонил голову к спинке дивана. – Разве ты не из Урфы? Маленькая ичли кефте… – начал он, ухмыляясь.

— Ты их любишь, – ответила я и подмигнула.