Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 164 – Рукие Идели

— Ко мне кое-кто придет в гости, и я хотела бы хорошо выглядеть к этому моменту, – ответила я. Глаза всех присутствующих, включая Альптекина, который вошел в гостиную, расширились при этих словах. А потом все дружно обернулись и посмотрели на Карана. Не глядя в его сторону, я добавила: – Что на ужин? Я очень голодна.

Однако никто не ответил на мой вопрос. Все ждали реакции Карана. Когда я наконец перевела на него взгляд, то увидела, с какой нерешительностью он смотрел на меня в ответ. Не зная, какого друга я имею в виду – девушку или парня, – он стоял в растерянности, не понимая, что ответить.

Омер кашлянул.

— Мы знакомы с этим человеком? – спросил он, искоса глядя на Карана.

— Как вы могли быть знакомы, Омер? Скольких моих друзей ты видел? Я не обязана знакомить вас со всеми, кто мне дорог. – С этими словами я развернулась и направилась на кухню, игнорируя удивление на их лицах. Лицо Карана, должно быть, сейчас было красным, как помидор. Однако меня ждали проблемы посерьезнее его реакции.

На моей кухне как будто взорвалась бомба.

— Что здесь произошло? Вы решили меня прикончить? – рассердилась я.

Подняла в воздух кастрюлю, однако в моей руке осталась только ручка. Мои плечи тут же поникли.

— Это была моя любимая! – со слезами в голосе произнесла я.

А потом посмотрела в раковину… и увидела останки моей кухонной утвари, которые плавали в воде, словно трупы. Я даже прикоснуться к ним боялась, потому что выглядели они просто отвратительно.

— Они мертвы, – пробормотала я. – Они все погибли.

— Эфляль, мы все поправим, – вклинился Батухан. Он положил свои руки мне на плечи и развернул к столу. – Зато посмотри, что мы для тебя приготовили… Мы сделали твои любимые макароны. А Альптекин сам приготовил кефте.

Кажется, он надо мной издевался. Единственное, что выглядело красиво на этом столе – это моя столовая посуда. Все остальное походило на объедки из мусорного ведра. Я не могла комментировать их еду, потому что она была сделана из добрых побуждений, но даже салат, казалось, сам к себе испытывал жалость. Нужно было обладать огромным самомнением, чтобы так нарезать помидоры. Я не понимала, как у Альптекина вместо коричневого цвета получились серые кефте, но мне стало любопытно, как он их готовил. Наверное, он это делал впервые в своей жизни.

— Картошку тоже я готовил, – сказал Альптекин. Я готова была уже прочитать Фатиху^[36] обугленному картофелю, который выглядел практически черным, но Омер меня опередил.

— Тебе не кажется, что он недоварен? – спросил он, поднося тарелку к лицу. Он смотрел на картошку так, словно увидел неопознанный объект. – Мне кажется, она выглядит немного сырой. Может, еще раз поджаришь?

Он был настолько серьезен, что Альптекин выхватил тарелку из его рук и тоже начал внимательно рассматривать ее содержимое.

— Я думаю, что самое то, брат. Если еще немного поджарить, то есть это будет невозможно, – ответил он.

Тогда Омер взял кастрюлю с макаронами. Я удивилась, как его не стошнило, пока он их рассматривал.

— В чем ты их варил? Надеюсь, что не в воде, потому что тебе определенно нужно было готовить их на молоке.

Он очень хорошо держал себя в руках и даже не думал улыбаться.

— Сначала мы готовили их в духовке, потому что Эфляль так любит, а потом поставили вариться. Но мы делали это в воде. Или ты думаешь, что мы настолько тупые? – произнес Батухан, и я тут же нахмурилась. Лучше бы они оба отправились в духовку вместе со своими макаронами. Иначе я сама их сварю в мгновение ока.