Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 133 – Рукие Идели

— Все хорошо.

Сделав шаг вперед, я преодолела разделявшее нас расстояние и прижалась к нему. Все еще чувствуя на себе их взгляды, я добавила:

— Просто голова закружилась.

Я не хотела, чтобы они теперь и за меня беспокоились. Хотя мое тело, измотанное виной, с каждой секундой все больше стремилось сдаться, я изо всех сил держалась. Я склонила голову ему на плечо, будто пытаясь найти в нем точку опоры.

Когда он обнял меня за плечи, я поняла – он тоже ищет силу во мне.

Внутри меня бушевал хаос.

Я боролась с паническим страхом за жизнь Альптекина и с обжигающей виной за все случившееся.

Я все еще была потрясена, но не сломлена, несмотря на страх, который сдавливал грудь. Каран, посмотрев на Арифа, спросил:

— Что сказал врач? Когда он выйдет?

И в этот момент дверь отделения скорой помощи распахнулась. На лице вышедшей к нам медсестры была маска, и я не могла прочитать ее выражение – от этого внутри все сжалось.

Не обращая внимания на боль, пронзившую живот, я, как и все, шагнула к ней.

— Как он? Как прошла операция? – тут же спросил Каран.

— Нам нужны доноры. Он потерял слишком много крови, – произнесла медсестра. В этот момент рука Карана нашла мою. Он сжал ее, словно искал поддержки. – Есть ли у кого-нибудь из вас I группа с отрицательным резус-фактором?

Ариф сделал шаг вперед. Он даже вытянул руку вперед.

— У меня такая же группа крови, – с волнением произнес он. – Возьмите у меня столько, сколько нужно!

— Пройдемте за мной, – произнесла медсестра и уже собиралась уходить, когда Каран остановил ее, спрашивая:

— Как он? Его жизнь все еще в опасности?

— Операция еще продолжается. На данный момент я больше ничего не могу вам сказать, – ответила она. Вместе с Арифом они пошли куда-то вглубь коридора.

— Если бы случилось что-то плохое, они бы сразу сказали, брат, – произнес один из людей Карана. Он, как и я, как и все остальные, выглядел опечаленным. – Но Альптекин выносливый. Он сможет выкарабкаться.

Омер с благодарностью похлопал того по плечу пару раз.

— Иншаллах, мой лев, – произнес он печально.

Каран молча смотрел на дверь операционной. Он сверлил ее глазами, не мигая, как будто так мог видеть сквозь нее своего брата. Я заметила, как туман на мгновение заволок его взгляд, но на лице не промелькнуло ни тени эмоций. Казалось, Каран мог сорваться в любой момент, и меня это очень пугало. Все еще держа его за руку, я усадила его на стул и опустилась рядом. Потом пристально посмотрела ему в глаза.

— Еще немного, и мы услышим хорошие новости, – сказала я. Мне действительно хотелось в это верить. – Ты слышал меня? Альптекин выйдет из этих дверей целым и невредимым.

Посмотрев на меня, он слегка кивнул, а потом притянул к себе. Теперь нам оставалось только молиться и ждать хороших новостей о состоянии Альптекина.

Слова Джахита Зарифоглу^[25] все никак не выходили у меня из головы.

«Правда в том, что автобусные остановки видели больше искренних объятий, чем свадебные залы. А в стенах больницы было больше верующих, чем в мечетях».

Я оказалась раздавлена, столкнувшись с подтверждением этих слов. Никогда в жизни с моего языка не слетало так много молитв, как в эти часы, проведенные в больнице. Стоя у двери операционной и не отрывая от нее взгляда, я тихо молилась. А потом еще раз. И еще. Двери должны были уже открыться, чтобы мы могли услышать добрые вести. Моя вера таяла с каждой минутой, и я боялась, что вскоре меня накроет паника. Если бы все было так плохо, мы бы уже об этом узнали, разве не так?