Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 135 – Рукие Идели

— Как он? С ним все хорошо, не так ли? – спросил Ариф, в то время как я обняла его, начав плакать от радости. Он прижал меня к себе свободной рукой и повторил вопрос: – Как он, доктор?

— Гечмиш олсун^[26]. Его жизнь вне опасности. – Услышав эти слова, я заревела в голос. – Вскоре его переведут в реанимационное отделение. Но выписывать его еще рано. Поэтому…

Но я уже не слышала остальное, потому что бежала. Я неслась к комнате, где сидели Каран и Омер, прорываясь сквозь толпу охранников, стоявших в коридоре. Расстояние казалось бесконечным. По щекам текли слезы радости от новости, которую я так спешила сообщить.

Альптекин был жив.

Альптекин не умер из-за меня.

Он был жив.

Запыхавшись, я подошла к двери, схватилась за ручку и быстро переступила порог. Там сидело восемь человек. Все находились на своих местах, кроме Карана, который стоял. На лицах присутствующих застыло напряженное выражение. Они одновременно повернулись на звук. Я поочередно смотрела то на Карана, то на Омера. На мгновение они испугались, увидев слезы на моих щеках, но, заметив улыбку, сразу все поняли. Каран подошел ко мне, схватил меня на руки и поднял над землей.

— Слава Аллаху! – с огромным облегчением выкрикнул он. Он крепко держал меня, делая короткие вдохи. – Слава Аллаху! Он жив! С моим братом все в порядке! Он жив!

— Он жив, – повторила я, на этот раз не сдерживая потоки слез, хлынувшие от радости из глаз.

Опустив меня на землю, Каран взял мое лицо в свои ладони и поцеловал в лоб. Я накрыла его руки своими. Внимательно разглядывая его лицо, я увидела одинокую слезу в правом глазу. Слезу человека, который несколько часов подряд оставался бесстрастным. Я думала, мне будет больно, когда я это увижу. Вместо этого я прижалась губами к этой слезе, с радостью осознавая, что это слезы счастья.

С улыбкой я наблюдала, как Омер и Ариф, Йигит и Ариф, потом Йигит и Омер и другие мужчины, имен которых не знала, поочередно обнимали друг друга. Потом все они начали обнимать Карана. Я, не останавливаясь, шептала про себя слова благодарности за то, что Аллах услышал мои молитвы.

— Аллах, спасибо, что вернул его нам и не оставил меня наедине со своей совестью, – повторяла я, стоя в комнате.

Омер, подойдя, заключил меня в свои объятия. Пытаясь подбодрить меня, он пошутил, сказав, что моя «сидячая» забастовка все-таки сработала. Я широко улыбнулась. Чувство страха, поселившееся в груди с прошлой ночи, постепенно исчезало, когда я смотрела в эти улыбающиеся глаза.

После того, как каждый поздравил друг друга с этой радостной новостью, полицейские, сидевшие в комнате, также пожелали Альптекину скорейшего выздоровления. Я вновь оказалась рядом с Караном, и он обнял меня, притянув к себе. Возможно, это казалось странным, но мне не хотелось расставаться с ним ни на мгновение. На самом деле, я даже подумала о том, как было бы хорошо иметь еще несколько рук, чтобы обнять его еще сильнее.

Страх потери, уже однажды поселившийся в моем сердце, не уходил, и я не знала, как его искоренить.

Через несколько минут полиция ушла, и мы остались одни. Я все еще обнимала Карана, а он, будучи рад этому, крепко сжимал меня в ответ. Его младший брат был в порядке. На данный момент казалось, что проблем больше нет. До того момента, как Омер открыл рот.