Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 131 – Рукие Идели

Я кивнула. Он обнял меня за плечи, прижал к себе с правой стороны, и мы медленно направились к туалету. Я так много плакала, что все перед глазами расплывалось. Мы шли, держась друг за друга – и я уже не знала, кто из нас кого поддерживает. Мы оба были изранены. Но его раны были глубже.

Мы вошли в крошечное помещение. Он чуть отстранился, чтобы закрыть дверь. Когда он уперся руками в нее и опустил голову, мои плечи, которые я до этого с усилием держала расправленными, дрогнули и опустились под тяжестью горя. Я не видела – плачет ли он, но его сжавшееся тело говорило само за себя. Каран изо всех сил старался не сломаться. Ради меня? Или потому, что знал: стоит однажды упасть – и он уже не поднимется?

Каран всегда был для меня опорой, скалой. И когда я увидела, как эта скала дрожит, во мне что-то разбилось. Я знала – если он обрушится, я останусь под его обломками.

Чтобы не ранить его еще сильнее, я торопливо начала мыть руки. Засохшая кровь будто впиталась в кожу и не хотела сходить. Не обращая внимания на боль, я терла сильнее. Намылила дважды. Почти скребла себя под струей воды. Но оставшиеся пятна будто смотрели на меня и говорили: «Помни».

Помни, как выглядят руки, запятнанные кровью. Помни, кто был этому причиной.

— Давай я помогу, – сказал Каран безжизненным голосом.

Я продолжала тереть пятно, надавливая большим пальцем на центр ладони. Он взял мои руки в свои. Я попыталась вырваться, но он не позволил.

— Ты поранишься. Если не ототрем, попросим спирт.

Как он мог сохранять такое спокойствие?

Его брат где-то рядом сражался за жизнь, а он напоминал камень. Я видела, как он сжимал зубы, осторожно отмывая мою руку, но на лице Карана не промелькнуло никаких эмоций.

Я хотела, чтобы он хотя бы на секунду позволил себе слабость. Пусть бы прижался ко мне, заплакал, дал волю страху. Но потом в голове скользнула эгоистичная мысль – я не вынесу этого. Я и так плачу за нас обоих, страдаю за двоих. Я не смогла бы наблюдать за тем, как он разрушает себя.

Он медленно вымыл мои руки. В те моменты, когда я не понимала, как он вообще все это выдерживает, он действовал со спокойствием. Мне хотелось знать, что творится у него в голове. Страдала ли его душа?

Он выключил воду, вытер мои ладони салфеткой, потом, взяв за плечи, притянул к себе. Его руки, обвившие мое тело, будто желали заключить меня в плен. Я знала, что он хочет найти во мне опору, и позволила себе раствориться в нем. Тихо плача, я обняла его спину и сжала пальцами ткань одежды на плечах, которые несли такую тяжелую ношу.

Мы простояли так много минут. Он глубоко вдыхал, уткнувшись в мои волосы. Когда я невольно попыталась отстраниться, он снова прижал меня к себе. Время от времени я слышала его тихую молитву.

— Прошу, – говорил он. – Не забирай и его.

Не забирай и его…

Поцеловав меня в висок, Каран отстранился. Я посмотрела ему в лицо – он не плакал. Но глаза были красными.

— Я поговорю с врачом, – сказал он. Я кивнула.

Мы вместе вышли из туалета. Не глядя, он взял меня за руку, словно человек, отчаянно ищущий свой дом. Наши пальцы переплелись, и я крепко сжала его ладонь. Мы шли рядом. Сейчас нам нужно было думать не о прошлом, а о будущем.

Пройдя несколько шагов, мы увидели Омера и Арифа. Они стояли вместе с другими мужчинами перед входом в отделение скорой помощи. Услышав наши голоса, они тут же обернулись.