Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 128 – Рукие Идели

Кто-то кричал, вокруг что-то происходило – я все это видела, ощущала, но не могла оторвать взгляд от его искаженного болью лица. Он не должен был улыбаться. Не сейчас. Не так. Он не должен был смотреть на меня с таким выражением. Он не имел права причинять мне такую боль.

С трудом он прошептал:

— Брату…

Слова вырывались из его губ с мучением. Одновременно он и говорил, и стонал от боли.

— Нет! – воскликнула я, уже зная, что он хочет произнести. – С тобой все будет хорошо! Ты сам скажешь брату, что любишь его!

Даже улыбка давалась теперь ему с невыносимым трудом.

— Ты слышишь меня? – закричала я сквозь слезы. – Ты не имеешь права оставить меня вот так! Ты не смеешь!

В этот самый момент на губах Альптекина появилась кровь, при виде которой все мое тело охватила сильная дрожь. Кровь, алым пятном расползшаяся по его бледному лицу, будто вытекала не из его, а из моих вен. Я сжалась от боли.

— Ты простила? – снова прошептал он, словно не замечая крови, словно это уже не имело значения. Его губы стали цвета смерти. Грудь едва заметно поднималась и опускалась.

— Ты простила? – повторил он.

Я хотела сказать, что, если с ним что-то случится, я никогда его не прощу. Что, если он уйдет, оставив меня с этим грузом, я не смогу жить, не разрываясь от чувства вины. Но глаза его медленно закрылись… И я не смогла ему ничего сказать.

И все, что я могла сделать, это закричать.

Боль в закрывшихся глазах Альптекина Акдогана вырвалась из моей груди полным страданий криком и отозвалась эхом на улицах Анкары.

Раскаяние стало моим единственным спутником. Теперь – навсегда.

Если ты плачешь, это значит, что боль, переполнявшая душу, просится наружу. Я плакала.

Но от этого становилось еще невыносимее.

Боль, рвущаяся изнутри, словно предвестник еще большей муки, нарастала с каждой секундой.

Я не знала, который час, где я находилась, в каком состоянии был человек, чья теплая кровь все еще оставалась на моих ладонях. Я не понимала, как от холода смерти может так яростно содрогаться мое тело. Я не знала ничего. Просто плакала.

И мне было страшно.

Мой затуманенный взгляд упал на алые пятна на ладонях. Они, словно корни дерева, врастали в кожу, обвивали плоть. А потом мир вокруг заволокла пелена.

Я чувствовала себя точкой – крошечной, бессмысленной точкой в водовороте, что поглощал все.

Все вращалось, а я стояла, не двигаясь. Я чувствовала себя даже не человеком – пустым предметом, но в то же время боль проникала в каждую клеточку моего тела, делая меня слишком живой, слишком ранимой.

Я была здесь. Но не телом – душой.

Когда мой взгляд упал на яркую надпись «СКОРАЯ ПОМОЩЬ», тело словно обдало ледяным ветром. Как будто кто-то резко перелистывал страницы календаря, заставляя меня вновь переживать все то, чего я так боялась. В своих молитвах я просила, чтобы ничего этого не случилось. Тот, кто хотел моей смерти, теперь сражался за свою жизнь.

В горле у меня стоял ком. Я знала, что он не уйдет, но все равно сглотнула. Делая короткие вдохи, я чувствовала, как внутри меня словно извергается вулкан. Мой страх был похож на чудовище, которое, переплыв океан, наконец добралось до суши. Я пыталась остановить его, но бросила всякие попытки, увидев на своих руках отметины, оставленные смертью.