Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 108 – Рукие Идели

Я хотела закатить глаза, но сдержалась. Посмотрела на его щеку, по которой ударила ночью, и прикусила нижнюю губу.

— Говорят, алкоголь – мать всех бед, – задумчиво пробормотала я.

Он удивленно поднял бровь и, улыбнувшись, сказал:

— Ну мы это поняли на собственном опыте, получив вчера оплеуху. Не переживай, досталось всем.

Омер похлопал меня по спине. Его хитрая ухмылка стерла воспоминания о только что пережитых тяжелых мгновениях, и меня происходящее уже не раздражало.

— Извини. Я и сама не знаю, зачем пощечину тебе дала. Все произошло как-то внезапно, – сказала я, глядя ему в глаза. – Было очень больно?

Он усмехнулся.

— Не особо. Я просто удивился, потому что не ожидал такого от тебя. Но ладно я. Когда Ариф показал нам свою шею, я глазам не поверил, Эфляль. Что за женщина живет внутри тебя? – шутливо сказал он.

— А что случилось с шеей Арифа?

— Ты на ней ногтями узор нарисовала. Бедняга Ариф, поздно ночью ему пришлось искать открытый салон красоты, – не скрывая своего веселья, продолжал шутить Омер. Заметив, что я ничего не поняла, он добавил: – Ариф искал способы замазать как-то эти следы, потому что ходить с ними было просто невозможно.

Глаза мои расширились.

— Неужели все настолько серьезно?

— Да, настолько серьезно, – кивнул Омер.

Я рухнула в кресло и стала рассматривать узор на ковре, как провинившийся ребенок. Ариф среди них был единственным, с кем я не могла поступить плохо. Его вообще не надо было трогать! Мне хотелось себя придушить. Это все из-за Альптекина, это он во всем виноват. И еще Каран…

Омер сел в кресло напротив меня. После нескольких секунд тишины он сказал:

— Ты ведь понимаешь, что я шучу?

Я не смогла посмотреть на него.

— Ничего серьезного ни с кем не случилось, птичка. Не стоит так расстраиваться. Так, несколько царапин, и все…

Вообще-то, после всего, что они сделали со мной, у меня были основания поссориться с каждым из них. Пара пинков или пощечин – от этого никому бы вреда не было. Даже наоборот, этого было бы мало. Но у меня все равно рука бы не поднялась. Я, казалось, до сих пор ощущала боль от пощечины, которую дала Омеру. Я ударила его, но боль почувствовала сама.

Я откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

— А где Каран? – спросила я, не глядя на Омера. Каран говорил, что подождет внизу, и я надеялась, что он еще не ушел.

— Разговаривает с твоим дедушкой.

Я подняла голову.

— Что?

Он взял со стола пачку сигарет, достал одну и посмотрел на меня так, будто просил разрешения. Я быстро кивнула. Он закурил, глубоко затянулся и произнес:

— Пусть Каран сам расскажет, когда придет.

Я нахмурилась оттого, что он так долго тянул с ответом.

С раздражением я посмотрела на него и ушла на кухню. Я была жутко голодна, еще и голова болела. Когда я увидела сэндвич на столе, улыбнулась, сама того не осознавая. Должно быть, его приготовил Омер. Я села на стул и взяла его в руки. Внутри были фета, помидоры, салями, авокадо, листья салата и огурец. Я откусила большой кусок, и из моего горла вырвался довольный мурлыкающий звук. Сэндвич был восхитителен.

— Тебе нужно выпить это. – Омер поставил передо мной упаковку с лекарством и стакан воды. – Иначе головная боль не пройдет. Будешь страдать целый день.

— Спасибо, – ответила я и откусила от сэндвича еще. – Для тебя, кажется, такая ситуация привычная?