Книга Клетка 2: Наследник клана Моретти, страница 30 – Лиза Бетт

Я ошарашенно хлопаю глазами, меня слепит дикое бешенство. Поэтому я сама не замечаю, как оказываюсь рядом с этим чудовищем и ударяю его по щеке. Та начинает краснеть, будто в ней приложили утюг.

— Ты угрожал мне, оскорблял меня, и после этого спрашиваешь, почему я не хочу пускать тебя в жизнь Джека? Да потому что ты чудовище! Уж лучше пусть он растет без отца, чем с таким монстром, как ты! – замахиваюсь снова, но Майкл ловит мое запястье и сжимает до боли.

— В оскорблениях ты не отстаешь! – шипит негромко, и мы оба вздрагиваем, когда сверху нас окликает Джек.

Он вышел из комнаты, встал около перилл и взялся за них пухлыми ручками. Балясины выше его, и он кажется совсем крошкой. Мое сердце сжимается от страха за него и любви.

— Мама, я хосю есть…

Он смотрит на меня и на Майкла, и мы отскакиваем друг от друга, как ошпаренные и сразу меняемся в лице.

— Конечно, милый. Давай я приготовлю тебе ужин, – торопливо иду к лестнице, но Джек опережает меня и подойдя к ней сверху встает на коленки и начинает спускаться спиной вперед, как с дивана. Ступенька за ступенькой. Я боюсь за него, но понимаю, что лучше он научится преодолевать трудности сам, чем я буду гипер опекать его.

— Он же упадет, – Майкл оттесняет меня плечом и берет Джека на середине лестницы на руки. – И после этого ты говоришь, что не отыгрываешься…

Джек напряжен, он ерзает на руках отца, тянет ручки ко мне. Я беру его, красноречиво смотрю на Майкла, давая ему понять, что он не сможет заменить ребенку меня. Майкл награждает меня таким же ледяным неприязненным взглядом.

— Давай подумаем… – рассуждаю жизнерадостно, чтобы ребенок не чувствовал эту тянущую тишину между двумя взрослыми. – Чем тебя покормить…

Открываю шкаф за шкафом, соображая, чем порадовать сына. Тот замечает шоколадные хлопья и радостно взвизгивает.

— Это мамоська! Это!

Я покорно сдаюсь. Усаживаю сына на столешницу и тянусь за хлопьями, но мужская рука успевает ухватить пачку раньше.

Майкл касается моей спины грудью и по моей коже проходит разряд. Мне хочется поежиться, вздрогнуть, изогнуться, чтобы избавиться от этого ощущения. Я со всем пылом ненавижу его, но ради сына стараюсь не показывать этого.

— Я достану тарелку, – выскальзываю из под его давления и открываю посудный шкаф. Сооружаю сыну ужин на скорую руку, усаживаю Джека на барный стул у островка, встаю рядом.

— А кода мы поедем домой, мамоська? – он спрашивает, аппетитно уплетая хлопья.

Я чувствую кожей взгляд Майкла, но не поднимаю на него глаз.

Улыбаюсь сыну, взлохмачиваю темный вихрь на его головке.

— Сегодня мы как настоящие путешественники заночуем здесь, – смотрю в окно, там кромешная тьма, и я понимаю, что уезжать отсюда посреди ночи не самая лучшая идея, – а завтра наступит новый день, и мы решим, что делать дальше, идет?

Сын кивает, Майкл бросает в мою сторону задумчивый взгляд и тут же отворачивается.

Мы уже готовы обменяться взаимными стрелами, но проглатываем их яд сами, только бы они не затронули сына.

Джек уснул, я уложила его на большой кровати и сейчас прислушиваюсь к мерному дыханию сына и размышляю. Позвонить Милтону и попросить отозвать Майкла? Что я ему скажу? Что он отец ребенка? А вдруг Милтон решит, что я чокнутая, и тут же прикажет оставить этот дом для защиты свидетелей. Если придумать предлог, мол мы с Майклом не сошлись характером, не будет ли это подозрительно? Я не представляю, как выпутаться из этой ситуации. Не представляю, как расхлебать кашу, которую сама же заварила.