Книга Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна, страница 33 – Аля Полякова, Саша Ветрова

Я здесь босс. Это моя квартира. Почему тогда я, черт возьми, ощущаю, как пол качается под ногами?

— Давай, Кать, конструктивно, — с внезапной усталостью вздыхает мой бывший. — Почему ты уехала?

— Я поняла, что жить вместе — это дурацкая идея.

— Это прекрасная идея, — возражает Даня. — Но ладно, допустим. Что натолкнуло тебя на эту мысль?

— Нам с Жирком в твоей квартире не место.

— Твоему коту даже личный санузел привезли. Так что этот аргумент не принимается.

— Не все так просто…

— Я этого и не говорил. Но вот так как ты сделала — свинтив не сказав ни слова, тоже делать нельзя. В конце концов, ты носишь моего ребенка.

— Это мой ребенок, — говорю я, инстинктивно накрывая абсолютно плоский живот ладонью.

— Мой тоже, — злится Даня. — Не делай этого, Катя.

— Чего именно?

— Не отстраняй меня от принятия решений. Я этого не позволю.

Я вздыхаю. На миг закрываю глаза. Почему-то вспоминаю наше прошлое…

— Я не собиралась ни от чего тебя отстранять, Данил. В том, что касается ребенка, разумеется, — поправляю себя, внезапно краснея. — Я просто поняла, что с моим переездом мы поторопились.

— Я так не думаю.

— А я думаю!

— Ты мне лжешь, — обрубает Даня. — В прошлом ты часто замалчивала что-то и я отступал, делая скидку на твое положение, но в этот раз я тебе не позволю.

— Да ну! И как же ты собираешься добиться от меня правды? — спрашиваю ехидно, взбешенная его упоминанием прошлого, которое все еще кровоточит.

Даня стремительно сокращает расстояние между нами и, обхватив мое лицо руками, прижимается своими губами к моим губам. Ох, господи боже мой…

Губы у него плотные, сухие, теплые, касаются меня с крышесносной самоуверенностью. Собираюсь протестовать, но в приоткрытый рот властно проникает его язык. Лижет меня, в порочной ласке касается неба, проходится по зубам…

Все мысли о сопротивлении сгорают в чувственном огне, который зажигает во мне Городецкий. Может быть, это гормоны, может быть у меня просто слишком давно не было близости, а может быть дело именно в нем — в мужчине, которому так сложно протестовать, но я, вместо того, чтобы гордо оттолкнуть его, почему-то безропотно позволяю ему себя целовать. И даже постанываю, когда его пальцы начинают ласкать мою шею — это у меня особая эрогенная зона.

Когда он отстраняется, я просто зачарованно смотрю на него. Что тут скажешь…

— Ничего не скажешь? — словно прочитав мои мысли, выдает Даня хрипло.

— Ты классно целуешься, — бормочу я с ироничным смешком. — Вряд ли я первая, кто говорит тебе об этом.

Он хмурится, словно ответ ему совсем не нравится. Потом запускает пятерню в волосы на затылке.

— Поехали домой, — произносит он напряженно.

— Я дома.

— Ты знаешь о чем я.

— Знаю, — соглашаюсь я. — Но я не поеду. Мой дом здесь, а твой там. Да, у нашей близости есть последствия. Да, этот ребенок наполовину твой. Но мы с тобой… — я качаю головой. — Это все глупости, Данил. У тебя своя жизнь. Работа. Женщины. Мне не нужно, чтобы ты менял что-то из-за меня. И я не хочу менять ничего из-за тебя.

— А из-за ребенка? Поменять что-то из-за ребенка ты не готова?

— Сейчас ему нужно, чтобы мне было хорошо. А мне хорошо у себя дома.

— А что если тебе станет плохо? Как вчера и сегодня утром? Кто о тебе позаботиться?

— Вчера и сегодня утром у меня был токсикоз. Это нормально и естественно. Я в состоянии позаботиться о себе.