Книга Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна, страница 32 – Аля Полякова, Саша Ветрова

Конечно, она у него есть, а ты о чем думала, Катя? Что увидел тебя и потерял голову? Былые чувства вскружили голову?

Да и к себе он тебя привез лишь от жалости и беспокойства за малыша.

Кладу руку на живот и поглаживаю круговыми движениями.

А я чего так расстроилась? Почему факт женщины у Данила меня так задевает? Он явно не жил монахом все эти годы. Да и я тоже была в отношениях дважды. Почему же мне тогда становится так гадливо на душе? Потому что он мог изменить ей со мной? Как когда-то изменил мне с кем-то еще…

— Кать, чего стоишь там? Иди все остывает, — заметив меня, произносит бывший. — Тебе нехорошо? Ты опять побледнела.

— Я наверное, пойду прилягу. Есть что-то не хочется…

— Ладно… Может врача вызвать?

— Не нужно. Это просто слабость.

Развернувшись иду обратно в свою комнату.

Залезаю на кровать и обняв Жирка стараюсь уснуть.

Но ничего не получается.

Вчера я была наверное не в своем уме раз приняла предложение Городецкого перебраться к нему. А сейчас понимаю, что это было не совсем обдуманное решение. Точнее вообще не обдуманное. Не место мне в его жизни и уж тем более в его квартире.

Видеть сонного и домашнего Даню больно. Словно я проживаю ту жизнь, которую когда-то должна была жить, если бы тогда судьба нас не развела. А еще больнее оказывается осознать что у него кто-то есть. Оля… Он ее любит? Кто она? Девушка? Невеста? Только все это насмешка и миф.

Я слышу как Городецкий несколько раз заглядывает в комнату, но я притворяюсь, что сплю. На тумбочке около кровати появляется ароматный горячий чай и бутерброды с сыром. Но я не притрагиваюсь к ним, а потом когда слышу что Даня закрылся в своей спальне и начал с кем-то созвон, вскакиваю с кровати и заталкиваю свои вещи назад в сумку под внимательный взгляд Жирка.

— Тебе же здесь тоже не нравится? Поедем домой?

Катя

Когда спустя два часа в дверь моей квартиры настойчиво стучат, я почти не удивлена. Не буду лукавить: я знала, что Данил приедет. Но это не значит, что я с ним играла — кошки-мышки, где мне отведена печальная роль мышки, давно в прошлом.

Резко выдохнув, открываю дверь.

Даня стоит у порога злой как черт и недобро смотрит на меня, видимо рассчитывая, что я начну лепетать и извиняться, но я отвечаю ему таким же взглядом. Ха! Не на ту напал.

— И что это за игры? — спрашивает он напряженно.

— Не понимаю о чем ты, — говорю я, цепляясь за дверную ручку.

— Почему ты удрала?

— Я не удирала.

— А как это называется? — вспыхивает Даня, оттесняя меня и заходя в квартиру. — Собрала свои манатки и пушистого сыкуна и слиняла, пока я работал в полной уверенности, что ты сладко спишь в своей комнате.

— Я тебя, вообще-то, не приглашала!

— Я сам себя пригласил, — парирует он. — Имею право.

— Я тебе его не давала!

Городецкий скептически поднимает брови, будто бы мой выпад даже не стоит того, чтобы он напрягал голосовые связки, и демонстративно закрывает перед моим носом дверь. С внутренней стороны. Ну то есть, мы теперь наедине на 35 квадратах моей квартиры — катастрофически мало, если спросите меня.

— Так что там у тебя случилось? — нетерпеливо цокает языком Данил. — Гормональный всплеск? Помутнение рассудка?

— Помутнение рассудка у меня было, когда я безропотно поехала к тебе, — огрызаюсь я, складывая руки на груди.