Книга Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна, страница 29 – Аля Полякова, Саша Ветрова

— Шахов дал мне несколько дней на отдых, а не девять месяцев, — парирую я.

— Посмотрим. Хватит стоять в дверях, пошли.

Разувшись, я делаю несколько шагов по направлению к гостиной.

Да она просто огромная…

— Опусти своего кота на пол, ради бога, — говорит Данил. — Я покажу тебе тут все.

Жирок, словно почувствовав, что говорят о нем, поднимает морду и недобро смотрит на Городецкого. О да, мой пушистый друг сразу невзлюбил этого великана. А он, к слову, в людях разбирается лучше, чем я.

— Он пока некомфортно себя чувствует, — протестую я, прижимая кота к себе. — Дай нам обоим привыкнуть. Мы еще никогда не жили… в музее!

Даня недовольно поджимает губы, но больше никак не комментирует.

— Это гостиная, — говорит Даня, небрежным взмахом руки обводя огромное помещение, выдержанное в бежево-серой гамме. — Прямо по коридору кухня. Моя спальня за этой дверью. Две гостевые комнаты идут следом. Ты можешь выбрать любую из них.

— А туалет?

— В каждой спальне свой санузел и ванная.

— Шик, — говорю я, направляясь к дверям, на которые указал Городецкий. — А когда привезут лоток? Переживаю, как бы Жирок твои хоромы не пометил…

— Пометит — вышвырну его на улицу, — сообщает Даня строго и смотрит на часы. — Скоро привезут все, что ты просила.

— Я не просила, — возражаю я. — Это ты не захотел брать из моей квартиры кошачий лоток.

— Не хватало еще возить ссанье твоего кота в машине, — морщит нос Даня.

Жирок недобро мурчит. Я почему-то смеюсь. Так искренне и легко — не думала, что вообще способна на это в данных условиях.

— Сноб ты, Городецкий… — начинаю весело и осекаюсь.

Улыбка застывает на моем лице, потом пропадает вовсе, потому что Данил смотрит на меня так… Так, что у меня внутри все переворачивается, а волоски на руках и затылке становятся дыбом.

Он протягивает руку и неожиданно отводит с моего лба упавшую прядь волос. Его теплые пальцы мягко касаются моей кожи. Он не убирает их, и я тоже не говорю, чтобы убрал… Не хочу говорить. Хочу стоять так, ощущая его прикосновение, и пусть все летит к чертям.

И что-то происходит между нами в этот миг. Как смерч, который налетает в одно мгновение, затягивая в свою бушующую сердцевину все вокруг… Затягивая в нее меня так сильно, что я даже неосознанно подаюсь вперед, навстречу Дане.

Меня так давно никто не целовал…

Громкое мяуканье Жирка, прозвучавшее как сирена в тишине, заставляет меня испуганно отскочить от бывшего мужа, так что я больно ударяюсь локтем о дверной косяк.

— Ой… Ай… Я… — бормочу несвязно, пряча глаза.

Это ж надо такому случиться! Едва не полезла к Городецкому целоваться просто потому, что он как-то особенно проникновенно посмотрел мне в глаза. Глупые гормоны в голову ударили — не иначе. Походу ребенок в курсе кто его папочка и хочет чтобы мамочка была к нему по-ближе. Я мое мнение как-то будет учитываться в этом вопросе?

Даня прочищает горло и открывает передо мной дверь в одну из гостевых спален.

— Мне подходит, — говорю я торопливо, даже не глядя по сторонам, больше всего желая, чтобы он сейчас ушел, а я перевела дух.

— Тут ванная и туалет, — сообщает он спокойно. — Чемодан принесу сейчас.

— Ага, — бормочу я, опуская, наконец, Жирка на пол. Просто у меня так сердце колотится, боюсь бедного кота оглушить.