Книга Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна, страница 23 – Аля Полякова, Саша Ветрова

— Что делать будем, Катерина Владимировна?

— Это… Наверное, вирус, — шепчу я, вытирая нос салфетками. — Уже все хорошо.

— Угу, — бормочет Тимур неопределенно. — Кровь сдашь, посмотрим на твой вирус.

В клинику мы отправляемся рано. Вера остается дома, в машине только мы с Шаховым. И впервые за долгое время мне рядом с ним некомфортно, хотя благодаря крепкой дружбе с Верой мы с ним много времени проводили вместе и я давно не боюсь его. Но сейчас он как грозовая туча — сосредоточенно ведет машину, нахмурившись. Разве что молнии не мечет, и то, порой такие взгляды бросает, что меня продирает до костей.

В клинике он сразу ведет меня в процедурный, хотя я пытаюсь возражать, что все сделаю сама. Не слушает. Сам берет у меня кровь и, вызвав кого-то из лаборатории, отдает заполненную пробирку на анализ.

— И что теперь? — спрашиваю осторожно.

— Жди, — отвечает спокойно и уходит.

А через полчаса открывается дверь, но когда я поднимаю глаза в проеме стоит не Шахов и не кто-то из медсестер… Там стоит злющий как черт Городецкий!

Катя

— Ты что здесь делаешь? — шепчу едва шевеля губами.

Мне кажется, что у меня галлюцинации. Чего бы Даниле делать в клинике? Выглядит он здоровым, голова не перебинтована, руки-ноги целы. Только лицо перекошено от гнева. Глаза метают молнии, он так сильно сжимает челюсти, что я вижу проступающие на коже желваки.

— Не ожидала? Зря! В этот раз тоже хочу иметь право голоса, поэтому я здесь, — рявкает Даниил, проходит в процедурный кабинет и с грохотом закрывает дверь.

Подпрыгиваю на кушетке, втягивая голову в плечи, наблюдая как бывший муж мечется по палате из угла в угол.

Он ослабляет галстук, проводит ладонью по лицу, запускает ее в волосы и с силой их тянет, словно пытается привести себя в чувства.

— Не ожидала, и не понимаю о чем ты. Если ты хочешь поругаться, давай встретимся в другое время. Я сейчас не в ресурсе.

Я готова ко всему, но не к этому. Не к тому, что Городецкий так внезапно и беспардонно снова появится в моей жизни. Когда я совсем этого не жду. Когда я чувствую себя слабой и разбитой, когда у меня совсем нет сил на битву с ним…

Я не готова к тому, чтобы стойко и с улыбкой встретить нападки бывшего мужа.

— Я тоже не в ресурсе. Каждый, блять, раз после встречи с тобой не в ресурсе! Думал, отлегло, отпустило… Хрен там, — взмахнув рукой, словно хочет послать все к черту, произносит Городецкий.

Он отворачивается к окну, тяжело дыша. Совсем стаскивает галстук, швыряя его на подоконник. Подходит к нему и упирается в него кулаками.

У меня внутри все обрывается от его слов. И загорается какой-то робкий фитиль надежды… А что если, а вдруг… Но обычно разбитую чашку уже не склеить, всегда будет не хватать какого-нибудь микро осколка для идеальной картины. Всегда.

— Так зачем пришел?

— И давно ты знаешь?

Говорим одновременно, перебивая друг друга. Городецкий оборачивается на меня, буравя тяжелым взглядом. Сглатываю, ерзая на кушетке. Не привыкла я к таким допросам, словно что-то должна ему. Обязана. Словно, он имеет право вот так со мной разговаривать. Когда-то может и имел… Но сейчас у него нет на то никаких оснований.

— Знаю что? — спрашиваю, вставая на ноги.

— О том, что беременна. Он ведь мой? Или ты еще с кем-то трахаешься?