Книга Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна, страница 25 – Аля Полякова, Саша Ветрова

Данил протягивает мне белый листок сложенный в четыре раза. Дрожащими пальцами раскрываю его и не могу подавить всхлип. ХГЧ повышен, я и правда жду ребенка.

— Боже… — шепчу, смаргивая выступившие на глазах слезы. — Я беременна. Беременна. Представляешь?

Поднимаю взгляд на Городецкого и сталкиваюсь с его нечитаемым холодным выражением на лице.

— Да. И в этот раз я не позволю тебе сделать глупость. Собирайся.

— Куда? — лепечу растерянно.

— Неужели ты думаешь, после того, что случилось с нами в прошлом, я оставлю тебя теперь одну? Нет, не оставлю. Ты будешь жить со мной.

Катя

— Ты сошел с ума! — с моей стороны это даже не вопрос, а утверждение. — Я никуда с тобой не поеду.

— Конечно, поедешь! — с мрачной уверенностью заявляет Даниил, уперев руки в бока. — Тут два варианта: или ты пойдешь со мной добровольно, или я заберу тебя силой. В любом случае, жить ты с этого дня будешь под моим присмотром.

— Много на себя берёшь, Городецкий! — бросаю возмущенно. — Даже если я беременная, то откуда у тебя такая уверенность, что ребенок твой?

Он смеривает меня холодным насмешливым взглядом, от которого у меня по спине и плечам рассыпаются мурашки.

— Ты сама подтвердила, что он мой несколько минут назад.

— Ничего я не подтверждала!

— Еще как подтверждала. Ты, Катя, не умеешь лгать. Ты, конечно, та еще сука, но когда стоишь передо мной и я могу видеть твое лицо, я с уверенностью на 100 % могу понять, когда ты лжешь. Всегда так было. Ничего не изменилось.

— Да неужели?

— Поменьше слов, побольше дела, — повелительно говорит Даниил. — Я сорвался сюда, отменив важную встречу. Мне надо ехать. И ты, раз уж чувствуешь себя настолько хорошо, что в состоянии со мной спорить, поедешь со мной.

— Никуда я не поеду! И… Кстати, откуда ты узнал? — спрашиваю, сощурив глаза.

— Птичка на хвосте принесла, — плоско шутит Городецкий.

— Ты… — натурально хочу его поколотить. — Тебе Шахов сказал?

Подозрение, подобно водопаду, обрушивается на меня, оставляя в растерянности. Зачем Тимур это сделал? Как он понял? Он, конечно, наблюдательный и без его разрешения по клинике комар не пролетит, но…

Господи, неужели он знает, что я переспала с Городецким прямо в палате?

Щеки заливает краска ужаса и стыда. Я закрываю глаза, чтобы справиться с волной паники, как вдруг ощущаю прикосновение Данила к своему плечу.

— Сядь, — говорит взволнованно. — Ты то бледная, то горишь… Я с тобой преждевременно поседею.

С трудом переставляя ноги, поддерживаемая бывшим мужем, я делаю несколько шагов и опускаюсь на медицинскую кушетку.

— Принести воды? — спрашивает Городецкий.

— Да, будет неплохо, — произношу я.

Не то, чтобы я сильно хотела пить, просто… Просто мне нужно пять лишних минут, чтобы подумать и упорядочить хаос в голове. Я просто в таком шоке…

Ребенок, Городецкий, участие в этом «сводничестве» Шахова. Господи, во что превратилась моя простая, понятная и такая скучная жизнь?

Пока Данил носится где-то по коридору в поисках воды (хотя кулер есть прямо за углом, но я ему, конечно, об этом не сказала), я пытаюсь привести в норму дыхание, а вместе с ним и сердцебиение.

Дышу медленно, с расстановкой, а мои руки в этот момент лежат на животе.

Там ребенок? Маленькая жизнь? Часть меня и… Плевать, что отцом по нелепому стечению обстоятельств стал мой бывший муж. Этот ребенок — он мой. Долгожданный. Я уже знаю, что буду любить его больше всего на свете.