Книга Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна, страница 22 – Аля Полякова, Саша Ветрова

— Что с тобой, Кать? — проницательно спрашивает Вера, накрывая мою ладонь своими тонкими пальчиками. — Ты сама не своя.

— Да не знаю я, — пожимаю плечами. — Вроде бы нормально все. Но какая-то тревога не дает мне покоя. У тебя так бывало?

— Возможно. Когда Тимур вернулся из Москвы. Нервы у меня тогда тоже ни к черту были, — вспоминает Вера. — И кусок в горло не лез. А ты… Из-за Городецкого переживаешь?

— Что мне из-за него переживать? — фыркаю я, пытаясь замаскировать острую боль, которая пронзает сердце при упоминании его имени. Месяц назад он выписался из клиники. Две недели назад я в последний раз видела его в торговом центре. Финал истории. — Все давно в прошлом.

Вера не нагнетает, но, по лицу видно, к моему заявлению относится скептически.

— Может, останешься у нас с ночевкой? — предлагает подруга. — Комната свободная. Тимур против не будет.

— Да нет, Жирок расстроится…

— Будто Жирок сам не ночевал, когда ты на ночных сменах вкалывала.

В кухню возвращается Тимур, переодетый в домашний спортивный костюм. Как Вера и предполагала, отказывается ужинать, но делает себе кофе.

— Я поеду, — говорю я, вставая из-за стула.

Видимо, от резкого движения у меня внезапно начинает кружиться голова. Я хватаюсь за край стола, бледнея. Вера ахает. Тимур подхватывает меня, усаживая обратно на стул.

— И давно у тебя такое? — спрашивает строго, вглядываясь в мое лицо, от которого отхлынула кровь.

— Бывает иногда, — лепечу я, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. — Редко.

— Чтобы завтра же сдала анализы в клинике, — велит Шахов, а подруга ставит передо мной стакан воды.

— Тимур, Катя домой собралась, а я говорю, чтобы осталась, — встревает Вера. — За окном метель. И вот еще чувствует она себя не очень.

— Конечно, — соглашается Шахов. — Комната свободная. Сегодня я все-равно никуда тебя не отпущу. А завтра со мной в клинику поедешь — анализы сдашь и больничный оформишь.

— Я не болею. Просто резко встала, — протестую я, но безрезультатно. Эти двое уже все решили.

Через час я, приняв душ и натянув одну из старых ночнушек Веры, лежу в постели в гостевой комнате Шаховых, глядя в потолок. Дожилась — так довела себя, что уже друзья за меня волнуются.

На глазах отчего-то выступают слезы. Никогда не была особенно сентиментащльной, но от воспоминаний о том, как хлопотали вокруг меня Вера и Тимур, хочется плакать. Наверное, кроме Жирка они единственные — кому есть до меня дело.

Вздохнув, переворачиваюсь на бок. Закрываю глаза, думаю о море, пытаясь себя убаюкать. Я давно хотела взять отпуск и полететь на юг — море ни разу в жизни не видела. Может быть, сейчас — самое время…

Я просыпаюсь резко и в холодном поту. Подскакиваю на кровати, прижимаю ладонь к горлу, которое нестерпимо жжет. Спустив ноги на пол, не разбирая дороги бегу в туалет, где меня выворачивает наизнанку.

Спустя две минуты непрерывных спазмов нажимаю на кнопку слива, и отматываю туалетную бумагу, чтобы протереть от слез лицо, когда дверь позади меня вдруг открывается и на пороге появляется испуганная Вера и серьезный Шахов.

— Кать… — шепчет подруга взволнованно. — Ты… Это…

— Веруш, успокойся, — велит Шахов. — Иди чайник поставь. Я о Кате позабочусь.

Подруга послушно кивает и, обхватив руками свой огромный живот, торопится на кухню. А Тимур опускается на корточки передо мной и вопросительно смотрит.