Книга Девушка моего брата, страница 23 – Ингрид Романова, Саша Ветрова

А вдруг это к лучшему? Вдруг Матвей не лучшее, что могло со мной произойти? Эта мысль, причиняя боль, пульсирует в висках. Пока Мот разворачивает меня к себе спиной. Накрывает мой живот руками, нетерпеливо гладит его. Целует шею в тех самых местах, которые заводят, потому что изучил мое тело, как карту. Трогает пальцами шелковые трусики и давит там, где нужно, выбивая из меня предательский стон.

— Открой глаза, – не просит, командует он.

Поглаживает круговыми движениями между ног, сжимает грудь, заставляя подчиниться. Все немного плывет, когда я смотрю перед собой. Но темный силуэт на красном фоне различить удается легко.

— Кир, – уже негромко, видимо, чтобы не спугнуть, говорит Матвей. И теперь в его голосе вопрос.

Веки наливаются свинцом, потому что Мот умело подчиняет себе мое тело. Но мозг отчаянно протестует. С каждым шагом Кирилла ко мне посылает сигналы тревоги по всему телу.

Бежать, бежать, бежать.

А когда, сократив расстояние между нами до неприличного, Кир останавливается, и его мрачный взгляд застывает на моих губах, я облизываю их. И почему-то думаю о том, что его рот обязательно будет ощущаться как наждачка. Как что-то бесчувственное, холодное, отталкивающее.

Зачем я думаю об этом, если не хочу, чтобы он меня целовал?

Эта и другие мысли растворяются, когда те самые губы касаются меня. Внезапно не причиняют боль. Не раздражают. Не терзают. Лишь почти невесомо прихватывают мою нижнюю губу. И также легко проходятся по ней зубами. Я ощущаю тепло и привкус мяты. А еще прерывистое дыхание, которое вторит моему.

Кирилл отклоняется, я забываю о руках Мота, которые хозяйничают на теле, об ужасном месте, где мы находимся, о том, что раздета. Наши взгляды встречаются вновь. В глазах напротив мелькает что-то необъяснимое. А когда он наклоняется ко мне снова, выход находится так легко.

Кирилл

Я не чувствую ничего. Все рецепторы на стопе. Иначе ведет, а это на хуй никому не надо. В первую очередь мне. Смотрю на Дашу в упор. Мысленно транслирую ей, чтоб свалила на хрен отсюда. Подальше куда-нибудь, другой город был бы отличной идеей. Она моргает, будто приняла сигнал, но не двигается. Без поворота головы молча оглядывается по сторонам и возвращает взгляд ко мне.

Глаза бешеные. Зрачки – две черные дыры. Адреналин? Возможно. Надеюсь, Мот ничего не подмешал ей в игристое. Вижу, как на ее тонкой шее пульсирует вена, как нервно она сглатывает. Если промедлит еще хотя бы секунду, я задохнусь, потому что ни хуя не дышу. Ее запах вообще мне противопоказан. Травит, как радиоактивный газ, что заставляет подыхать медленной и мучительной смертью. Уже год как.

— Нет, – наконец раздается в мутной тишине, и я против гребаной воли выдыхаю. Заебись. Легкие сокращаются, требуя набрать больше воздуха, я сжимаю кулаки, чтобы не трясло.

Едва заметно киваю, но больше, наверное, даже себе. Не заметил, как замкнуло так, что оголенным нервом стал – еще чуть, и рвануло бы.

Говорил отец, когда мать сбежала – бабы зло. Сейчас полностью его поддерживаю.

— Не хочу, Матвей, – Даша дергает плечами, которые облизывает брат. Никого уже не смущает ее нагота, кроме моего члена. Больше парит хватка Мота, которую тот усиливает. Не выпускает ее.

— Малыш, не гони. У меня стояк уже каменный, я завелся. Кир по-любому тоже. Давай не тормозить.