Книга Девушка моего брата, страница 21 – Ингрид Романова, Саша Ветрова

Он остался в привате со мной. И я точно чувствую, что снова смотрит на меня.

— Эм… Я… – лепечу, пытаясь совладать с нервозностью, до побелевших костяшек сжимая ткань пиджака, которая все еще хранит его тепло и пахнет им.

— Выздоровела? – басит Кирилл недовольно. – Дома, блять, тебе, смотрю, не сидится?

Я таращусь на него, шокированная злостью, которая сквозит в его словах. Он… За что он так меня ненавидит? Я не виновата, что…

— Я не специально… – выдыхаю почти обреченно.

— Или ты кайф ловишь, когда с тобой обращаются как со шлюхой? – продолжает он, испепеляя меня взглядом.

— Что ты?.. – от стыда горло перехватывает, и я даже не могу продолжить.

Стою перед ним, как-то по новому ощущая свое тело, влажную холодную ткань, прилипшую к коже, и на контрасте его горячий взгляд. Он поджигает вокруг нас невидимые фитили адского пламени. Не знаю, что происходит. Наверное, это адреналин. Наверное, он копился во мне весь год. И сейчас выплескивается неконтролируемым потоком. Потому что в здравом уме я бы никогда не посмела говорить с Кириллом Новиковым в таком тоне, как начинаю сейчас.

— Почему ты так меня ненавидишь? – обвиняя его, выталкиваю из горла. – Я ничего тебе не сделала.

Для пущей убедительности я делаю шаг, но ноги в туфлях на каблуках внезапно подгибаются. Меня шатает в сторону. Чтобы удержать равновесие, я выпускаю из захвата полы пиджака, который тут же слетает с меня, оставляя в мокром блядском платье.

И когда я почти уверена, что упаду, Кирилл вдруг подхватывает меня. Удерживает за талию. Прижимает к себе, так что я шокировано ощущаю напряженный стояк у него в штанах и слышу его хриплое ругательство. А потом…

А потом дверь открывается. И на пороге появляется радостный и сияющий, как чертов диско-шар, Матвей.

— Я же говорил, малыш, что вы найдете общий язык, – тянет он с плохо скрываемым удовольствием, а смотрит в это время на брата. – Не против, если я присоединюсь?

Матвей впускает громкую музыку в комнату, которая заставляет поверить, что все в порядке и как обычно. А когда закрывает за собой дверь, плотный вакуум быстро окутывает нас и давит на уши. Я даже двигаю челюстью, как в самолете после приземления, чтобы их разложило, но это не помогает. И жадный блеск в глазах Мота тоже. Совсем не помогает. Потому что он видит руки Кирилла на моей талии, которые тот все еще не убрал, и ничего не предпринимает. Вообще. Свои я одернула, как только сообразила, что мой парень имеет в виду.

Все не так. Неверно. Так не должно быть. Я чувствую это, меня ломает и выворачивает от ощущения неправильности происходящего. Матвей обязан возмутиться. Кричать. Он не должен смотреть с одобрением на то, как его старший брат касается меня. А тому самому брату следует отойти от меня хотя бы сейчас и не дышать в затылок, опаляя на выдохе шею и позвонки, которые, черт бы его побрал, покалывает, будто по ним бегают мелкие разряды тока.

Не против, если я присоединюсь?

Вопрос повисает в воздухе без ответа, но Матвей явно решает, что молчание – знак согласия. Он вальяжно проходит в комнату, бросает на пол спортивную сумку. Я оживаю, делаю шаг вперед. Кирилл наконец убирает от меня руки, оставаясь где-то позади, но незримо присутствуя и прожигая взглядом место между лопатками. Воздух кажется наэлектризованным. Мелкие волоски на руках встают дыбом.