Книга Девушка моего брата, страница 22 – Ингрид Романова, Саша Ветрова

— Во что я могу переодеться? – спрашиваю Мота, потому что вещи не мои, и я не знаю, что чистое, что нет. Хотя сейчас, признаться, мне целиком и полностью плевать. Я готова надеть пропахший потом спортивный костюм и в нем продефилировать через весь зал – все лучше, чем этот наряд шлюхи, который к тому же ощущается липким и холодным.

— Может, для начала избавишься от платья? – он спрашивает это, не таясь. Не прячет свои намерения, потому что после открыто переводит взгляд за мою спину, как будто… ищет одобрения?

Бог мой.

Это происходит. Наяву. Со мной. Мой парень просит меня раздеться перед его братом, потому что в самом деле хочет секса втроем.

Реальность обрушивается на меня самой настоящей лавиной. Я не могу дышать. Молча оглядываю место, где мы находимся – не смотрела по сторонам, все случилось так быстро. И это правда оно: пошлым красным неоном подсвечены стены, плотные бордовые портьеры занавешивают окна, большая квадратная кровать, которую совершенно не хочется проверять ультрафиолетовым детектором, презервативы в вазочке на тумбе, где изображена пара в позе шестьдесят девять. Завершает эти двадцать квадратов похоти и разврата шест в углу. И мне приходится скрепя сердце признать то, что я и так давно поняла, но игнорировала в наивной надежде ошибиться: Матвей все подстроил. Специально. Он загнал меня в угол.

— Я правильно понимаю, что ты просишь меня остаться в одном нижнем белье?.. – “при твоем брате” так и остается непроизнесенным, но Мот понимает, о чем я.

Он пожимает плечами, тянется к пульту и включает негромкую музыку.

— А что такого? Все свои.

Твою мать. Твою мать. Твою мать.

В голове завывает сирена, тело вытягивается струной, я пропускаю вдох. Матвей тем временем возвращается ко мне, выжидающе смотрит и кивает.

— Смелее, детка. Не покусаем. Скорее всего.

Его ехидная усмешка и тон уничтожают меня. Продолжают ломать, а я, как будто назло, ищу этому пределы. Мол, он и правда не остановится? Правда зайдет так далеко, откуда не будет обратного пути?

До отрезвляющей боли кусаю губу. А затем, пока не передумала, подцепляю ткань и резким размашистым движением стягиваю платье с себя. Контраст горячей кожи из-за перекрестных взглядов, затопившего меня стыда и прохлады, обволакивающей тело, творит со мной что-то странное.

— Матвей, – срывается с губ, хотя я еще сама не понимаю, что хочу сказать. Хочу остановить все, но язык не слушается, а напор Мота заставляет снова замолкнуть.

— Эй, малыш, – он меня обнимает, гладит голые ягодицы, говорит прежним тоном, которым шептал слова любви. – Ну какая же ты у меня соска. Да, Кир?

Вздрагиваю, прикрываю глаза.

— Скажи, у меня охуенная девочка?

Кирилл, даже если и соглашается, вслух одобрения не высказывает. И становится только хуже. Я слышу фантомный треск ребер в груди, ощущаю призрачный привкус крови во рту. Так не должно быть.

— Зай, если ты не хочешь в жопу давать, мы прекрасно порезвимся и без этого, не парься, а? Пососешь Киру, а там посмотрим.

Я все его слова, прикрыв глаза, очень ярко представляю в голове. Фантазия у меня всегда работала, что надо, а сейчас она решает меня оглушить и ослепить. Потому что я ярко представляю и кадры после загадочных слов Матвея “а там посмотрим”. Те самые, как я соглашаюсь. Как беру у Кирилла в рот. Как позволяю войти в меня. И тем самым навсегда разбиваю мечту о том, что Мот будет моим единственным мужчиной.