Книга Эндорфин, страница 49 – Лана Мейер

Его взгляд замирает на мое лице, кажется, он видит меня в самом дебильном виде, в каком я могла перед ним предстать. Босая обжорка у холодильника, с шоколадом на лице. И что-то во мне мгновенно взрывается – не ярость, не стыд, а что-то среднее между ними, что-то горячее и колючее, оно заставляет слова вырваться раньше, чем я успеваю их остановить.

— Что ты здесь делаешь?! – голос звучит резче, чем хотелось бы, почти обвиняюще. – Ты обещал отдельные номера.

— Купался, – бросает коротко.

— И не подумал предупредить? Написать сообщение…

Он наклоняет голову чуть в сторону, изучает меня. В его глазах что-то мягкое, почти насмешливое.

— Предупредить о чём? Что собираюсь искупаться в бассейне своего номера?

— Моего номера, – поправляю я резко. – И да! Предупредить, что ты… что ты будешь… – машу рукой в его сторону, как будто это объясняет всё. – Вот так ходить!

— Так как? – спрашивает он, и в голосе теперь явно слышится усмешка, заставляющая меня сжать кулаки ещё сильнее.

— Голым! – выпаливаю я, и щёки пылают так, что кажется, на них можно поджарить яйцо.

— Мия, – говорит он тихо, делая шаг вперёд, и лунный свет ложится на его кожу по-новому, серебряными полосами, подчеркивающие каждую линию его тела, каждый изгиб, который я уже успела разглядеть и теперь отчаянно пытаюсь забыть. – Ты злишься на меня за то, что я голый? Или за то, что смотрела на меня так, как смотрела еще неделю назад, до нашей ссоры? Или за то, что я застал тебя в неудобный момент? Не парься, ты можешь быть собой рядом со мной.

— Я не смотрела на тебя, – выдавливаю я, отводя взгляд в сторону.

— Смотрела.

— Не смотрела.

— Врунья, – говорит он, и в голосе столько уверенности, что хочется что-нибудь в него швырнуть. Желательно тяжёлое. – И сейчас стараешься не пялиться.

— Заткнись, – бросаю я, и голос срывается на что-то между смехом и рыданием.

Дэймос наклоняет голову и изучает меня внимательным взором, как будто я какая-то головоломка, которую он пытается решить.

— У тебя шоколад на губах, – говорит он мягче. – И ты стоишь босиком у холодильника. В три часа ночи. Думаешь, я не понимаю, что происходит?

— Я просто обжора, вот что происходит!

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

— С кем не бывает, – отшучивается Дэймос. – Я буду только рад, если твоя аппетитная жопка станет еще сочнее.

Я лишь возвожу глаза к потолку и цокаю языком в ответ, чтобы продемонстрировать то, что черта с два он так быстро и легко получит доступ к моему телу.

— Так почему ты съела огромную коробку шоколада, Ми?

— Какая тебе разница?! – голос взлетает выше, чем хотелось бы. – Это моё дело! Моё! Не твоё!

— Почему, Мия? – настаивает он, делая ещё шаг, и теперь он так близко, что я чувствую тепло его тела, запах моря на его коже. – У компульсивных перееданий всегда есть причина.

— Потому что… – начинаю я, но голос ломается. – У меня был тяжелый день. Потому что та журналистка… она сказала… про мой вес… про то, что мне нужно скорректировать фигуру… И потом я прочитала статью… и там тоже… они все думают, что я слишком… что я недостаточно…, – слова выливаются сами, бессвязные, рваные, и я не могу их остановить, как не могу остановить слёзы, скатывающиеся по щекам.

— И я просто… я не могла… я не знала, что делать, – говорю я сквозь всхлипы, закрывая лицо руками, потому что не хочу, чтобы он видел меня такой. Слабой. Истеричной. Жалкой. – И я пошла к холодильнику, потому что это единственное, что… что помогает… когда так больно…