Книга Эндорфин, страница 112 – Лана Мейер

Он смотрит на меня прямо, не отводит взгляд.

– Аль-Мансур мне доверял полностью. Это была моя работа – втереться в доверие, стать незаменимым, стать тем человеком, без которого его план просто не работал. Всё что с тобой происходило последние месяцы: регуляторы, пресса, утечки, люди которые вдруг начали задавать неудобные вопросы, это была моя работа.

– Так что прости, Дэймос, – произносит он. – Что тебе пришлось несладко. Это была моя рука, даже если ты этого не знал.

Смотрю на него, и думаю: вот оно, вот та честность, которую я не ожидал, которая стоит дороже любых извинений, потому что он не оправдывается, не ищет сочувствия, просто кладёт всё на стол, называет своими именами и ждёт.

– Почему ты мне это говоришь, – произношу я тихо.

– Потому что ты должен знать с кем имеешь дело, – отвечает он. – Я не пришёл сюда изображать жертву обстоятельств или человека, который внезапно прозрел. Я пришёл, потому что могу спасти тебе жизнь, а ты взамен можешь быть мне полезен.

Сохраняю паузу, замечая, что он не договорил.

– И потому что Николь попросила меня, – добавляет он.

Разумеется.

– Между нами кое-что появилось, – говорит Алекс ровно, без интонации, как констатирует факт. – Я не планировал. Она не планировала. Но так получилось. И несмотря на то, что этого уже нет, я изменил мнение насчет Кайса под ее влиянием, осознав, что он неблагоприятный союзник.

Смотрю на него и думаю: ты влюбился, и это настолько неожиданно в контексте всего что происходит, что я почти хочу усмехнуться, но не решаюсь, потому что чувствую, что дальше будет важное.

– Я начал наблюдать за Кайсом ближе. И чем больше я наблюдал, тем яснее видел: этот человек не строит, он уничтожает. Он не союзник, он паразит. С ним нельзя построить ничего долгосрочного, потому что в его картине мира не существует партнёров – только инструменты и жертвы. Рано или поздно я стал бы следующим.

– Николь убедила тебя.

Он качает головой, и в этом жесте что-то неожиданно честное.

– Николь открыла мне глаза на то, что я уже видел, но не хотел называть вслух. Разница существенная.

Молчу секунду, потому что это звучит правдиво, и правдивые вещи всегда требуют паузы, требуют времени чтобы осесть внутри и стать чем-то настоящим, а не просто словами в воздухе переговорной комнаты.

– Итак, Кайс передал Мие яд, – выносит приговор Алекс, и голос его становится деловым, точным, без эмоций. – Она добавит его в твой напиток перед презентацией, а ты должен его выпить и упасть на сцене. Весь мир решит что это инфаркт. Он выйдет на ту же сцену и объявит запуск своей платформы. Это его план.

Каждое слово действует на меня, как удар.

Тихий, точный, без замаха.

Что-то внутри меня – не страх, что-то глубже страха, что-то похожее на ярость смешанную с такой острой болью, что трудно дышать, поднимается из самого дна и я сжимаю пальцы под столом. Незаметно, просто чтобы было за что держаться.

– Я предлагаю тебе вколоть антидот, который сохранит тебе жизнь. Сердце действительно замедлится настолько, что врачи могут зафиксировать смерть. Но среди них будут мои люди, которые заберут тебя и подключат к аппарату искусственной вентиляции легких, а потом ты проснешься. Все это будет для тебя ощущущаться, как сон, но есть лишь один минус: антидот экспериментальный, – говорит Алекс, и смотрит на меня прямо, без извинений. – Девяносто процентов вероятности, что все пройдет гладко. И десять процентов того…