Книга Эндорфин, страница 111 – Лана Мейер

Я смотрю на него через стеклянную стену переговорной и думаю: вот оно, вот тот момент, который я ждал и которого опасался одновременно, потому что Алекс Кингсли не приходит просто так.

Я давно догадывался.

Не обо всем. Не о конкретных договорённостях с Кайсом, но достаточно, чтобы понять: этот человек умный, осторожный, и работает против меня не из личной ненависти, а из холодного расчёта. Из той же логики которой руководствуюсь я сам когда выбираю союзников и врагов. Это делало его опасным. Но это же делало его потенциально полезным, потому что человек который действует из расчёта, а не из эмоций, может передумать, может пересчитать, может однажды прийти к выводу что ставки изменились и старый союз невыгоден.

Мне нужно было чтобы он пришёл сам.

Не потому что я не мог надавить, не потому что у меня не было рычагов – рычаги были, всегда есть, это вопрос времени и желания, а потому что человек которого заставили сделать что-то будет саботировать это при первой возможности, искать выход, считать себя жертвой и действовать соответственно. Мне нужен был союзник, а не заложник. И единственный способ получить настоящего союзника, заставить его поверить в то, что он сам этого захотел.

Николь.

Я организовал им близкое знакомство, хоть она об этом и не догадывается.

Дальше сработала химия, или судьба, или просто то необъяснимое притяжение которое возникает между двумя людьми в нужный момент в нужном месте, и Николь, которая никогда не влюблялась быстро и никогда не теряла голову, потеряла ее. Я видел это по тому, как она отвечала на звонки, по тому как однажды улыбнулась в телефон, думая что никто не смотрит. И по тому, как он уже не смотрит на меня. Ранее я всегда видел проблески ее интереса в холодных глазах, но с появлением Алекса они резко исчезли.

Хочешь чтобы человек сделал что-то – заставь его поверить что он сам этого захотел.

Всегда работает.

И если Алекс здесь – значит что-то изменилось в расстановке сил и он это быстро понял.

Он садится напротив без приглашения, кладёт на стол небольшой флакон. Прозрачный, с бесцветной жидкостью, и смотрит на меня так, как смотрят люди, которые пришли не торговаться, а говорить правду.

– Антидот, – произносит он коротко. – К яду, который Кайс передал твоей жене и сказал ей отравить тебя в обмен на жизнь сына.

Я не двигаюсь, не меняю выражения лица, только что-то в груди сжимается резко и болезненно. Внутренности леденеют, но я не подаю вида:

– Рассказывай, – чеканю я.

– Я не люблю тебя, Форд, – просто факт, произнесённый с той же интонацией с которой говорят о погоде. – Никогда не любил. Ты высокомерен, ты не терпишь равных, ты считаешь, что все вокруг либо инструменты, либо препятствия, и эта твоя привычка смотреть на людей сквозь – она раздражала меня задолго до того, как мы оказались по разные стороны.

Я молчу, потому что возражать бессмысленно. Он не ошибается, и мы оба это знаем.

– Но твое появление в Швейцарии могло сказать на мне. Мне не нужен был Дэймос Форд в Европе. Ты был вне зоны моих интересов. Кайс появился в нужный момент, – продолжает Алекс, откидывается на спинку стула, скрещивает руки. – Он предложил схему которая была элегантной. Регуляторный скандал, утечка данных и ATLAS падает изнутри, красиво, без единого выстрела. Ты претендовал на мое поле, и я нашёл способ это поле освободить, вступив в союз с Кайсом.