Книга Эндорфин, страница 113 – Лана Мейер

– Десять против меня.

– Да.

– Хорошо. Твои условия, – перехожу к делу я. – Ты пришёл не просто так.

Он кивает, и это движение короткое, деловое, как будто он ждал этого вопроса и рад что я наконец его задал.

– Архив, – говорит он просто. – Когда всё закончится и Мия откроет траст – я хочу первым получить доступ к информации. Не всей. Только к той части которая касается моей семьи. Это моя страховка на следующие двадцать лет.

– И ты можешь мне урегулировать все вопросы с FINMA. В любых проблемах и разногласиях с Максвеллом и Дунканом ты будешь на моей стороне.

– Регуляторное дело закроют через две недели. И второе условие для меня не составит труда, – приходим к компромиссу мы.

Я долго смотрю в глаза Алекса Кингсли и он мне начинает нравится. Как минимум, потому что принес мне антидот, который может меня спасти.

– Договорились, – соглашаюсь я и Алекс встаёт, протягивает руку. – Есть еще что-то о чем я должен знать? Расскажи подробнее о причинах ваших с Мией встреч.

– Миша, – произносит он коротко. – У Мии есть сын. Ему два года. Кайс забрал его, буквально вырезал из нее, после того, как столкнул с лестницы. Она думала что ребёнок умер, он убедил её в этом, а мальчик всё это время жил с ним. Это его главный рычаг давления. Именно поэтому она делает всё что он требует. Именно поэтому она пришла к нему на яхту. Именно поэтому она добавит яд в твой напиток – не потому что хочет, а потому что у неё нет выбора пока мальчик у него.

В переговорной становится очень тихо.

– Я проводил с ней встречи потому что собирал доказательства биологического материнства, – продолжает Алекс ровно. – ДНК-тест. Нужны были образцы. Николь помогала. Мия не знала всего, только что я могу помочь вернуть сына.

Смотрю на него, и что-то внутри меня – не ярость, глубже ярости, что-то тёмное и тяжёлое медленно поднимается, потому что я думаю о Мие которая всё это время носила все это одна, которая улыбалась мне и спала рядом и молчала. А внутри неё жил этот ужас. Целый мир, о котором она мне не рассказала…

Один вопрос: почему? Почему, глупышка?

Неужели бы мы не нашли выход? И нужно все доводить до крайних мер? До моей, блядь, публичной смерти?

Черт подери.

Хотя я же всегда в шутку размышлял о том, что у меня есть план инсценировки своего исчезновения. Так и получилось – шутка воплощается в реальность.

– Результаты теста? – спрашиваю я тихо.

– Положительные, – говорит Алекс. – Миша её сын. Биологически – не Кайса. Кайс использовал чужой материал при ЭКО.

Чужой.

Чей.

Я смотрю на флакон в своей руке и думаю о клинике в Дубае, о сдаче биологического материала несколько лет назад, о том как некоторые совпадения перестают быть совпадениями, когда знаешь достаточно деталей.

Алекс уходит, когда мы расставляем все точки над «и» окончательно. Я остаюсь один в переговорной, и смотрю на флакон в своей руке, и думаю о Мие которая сейчас где-то в пентхаусе плачет за закрытой дверью и не подозревает, что я уже все знаю. Не знает что через несколько дней всё изменится, и не знает что десять процентов это цена которую я плачу не торгуясь, потому что она того стоит. Потому что она стоит любой цены, потому что я понял это слишком поздно и слишком больно но всё-таки понял.

Несмотря ни на что.