Книга Дофамин, страница 98 – Лана Мейер

Мия медленно шевелится и сонно стонет, морщась от света. Она абсолютно голая и прекрасная, и мой член снова начинает…так, стоп.

Ми открывает глаза. Смотрит на меня растерянным и мягким взглядом, который заставляет что-то сжиматься внутри.

— Ты зачем меня разбудил? Ах, свет, – шепчет она и тянется ко мне, улыбаясь, вставая с дивана.

Я отстраняюсь раньше, чем её губы касаются моих.

Вижу, как улыбка Ми замирает. Как в ее глазах появляется настороженность.

— Собирай вещи, – говорю я, и голос звучит настолько ровно и холодно, что жутко становится даже мне. – Контракт окончен.

Она молчит несколько секунд. Моргает. Садится обратно на диван, поджимая колени к подбородку и обнимая себя руками. Ее лицо искажает маска гнева и боли, но очевидно, она пытается сохранить лицо. Понимаю, девочка, это больно.

Это неприятно.

Я – ублюдок и гандон. Но я не могу измениться. Я давно такой отбитый.

И лучше, тебе сейчас это узнать, чем позже, когда ты привяжешься еще сильнее.

Когда я…привяжусь окончательно.

— Что? – вновь оторопело повторяет она. – Ты шутишь? Ты издеваешься, Дэйм? Ты не можешь так поступить со мной, – она быстро качает головой из стороны в сторону, отрицая реальность.

Для меня это тоже жуткий кошмар, детка, но я не могу иначе. Если я подпущу тебя ближе…я не смогу дышать. Существовать. Жить. Побеждать. Контролировать…

— Ты слышала, Вайс. Тебе помогут собрать вещи. Мой водитель отвезёт тебя, куда скажешь. Деньги на первое время я тебе дам. Радуйся, можешь дальше снимать свои тик токи. Правда, без разглашения того, что между нами на самом деле было. За это, сама понимаешь – ничего хорошего не выйдет. Охраной я тебя тоже обеспечу, как обещал.

— Дэймос, я не понимаю… – голос Ми предательски дрожит. – Что произошло? Мы только что…ты только что вел себя так, словно я самая большая, мать твою, одержимость, в твоей жизни!

— То, что произошло, было ошибкой, – обрываю я её жестко. – Я получил то, что хотел. Все просто. Ты что, в сказку поверила? Что чудовище, такое холодное и бездушное, расчетливое чудовище, как я, может измениться? Больше ты мне не нужна.

Она смотрит на меня так, будто я ударил её. Может, так оно и есть.

— Ты не можешь… у нас. Ты сам…

— Я могу сделать всё, что захочу. Читай мелкий шрифт. Пункт о досрочном расторжении по инициативе с моей стороны.

Она медленно встаёт, все еще прикрывая себя руками – так, словно я не рассмотрел каждую родинку на ее теле пару часов назад. В её глазах я читаю слишком многое – и боль, и непонимание, и гнев. И что-то ещё. Что-то, от чего мне хочется отвернуться. Сбежать. Удалить ее из памяти.

— Почему ты так со мной поступаешь? – Один вопрос. Тихий. Почти беззвучный.

Потому что я уснул с тобой в темноте и не заметил даже блядь этой темноты. Потому что ты пробираешься туда, куда никому нельзя. Потому что ты опасна для меня больше, чем все мои враги вместе взятые.

Но я не говорю этого.

— Потому что могу себе это позволить и ты схаваешь и послушаешься, – холодно отвечаю я. Мне хочется, чтобы она ненавидела меня еще сильнее в этот момент. Хочется, чтобы увидела, какой я ублюдок. Увидела, мое истинное лицо и не страдала бы по мне сильно. Поэтому, я решаю добть ее недвусмысленной фразой:

— Ты же знаешь, почему я так с тобой поступаю, – я не произношу слово или оскорбление вслух, но бросаю настолько многозначительный взгляд на ее фигуру, что прекрасно знаю: она отчетливо слышит это прилагательное в своей голове. – Понял, что могу найти кого-то получше.