Книга Дофамин, страница 78 – Лана Мейер

Я постоянно чувствую взгляд Дэймоса на своей спине. Всегда чувствую.

Как и взгляды остальных… я таки сняла шубку, и теперь каждый, кому не лень, пялится на мою спину. Здесь ни одна другая леди не одета столь откровенно, как я.

Дэймос странный…зачем ему нужно это повышенное внимание к полуголой спутнице, если он печется о своей репутации? Что ж, у богатых свои причуды. Как он сказал: реально, фетиш. Какие у него еще фетиши в постели и сексе? Страшно представить. Не зря я с интимом тяну, и надеюсь, миг, когда он овладеет моим телом наступит еше не скоро, а быть может и никогда.

— Красавицы, не правда ли? – голос справа заставляет меня вздрогнуть.

Максвелл. Я снова отмечаю его седые виски и улыбку хищника, вдыхая запах дорогого табака.

— Лошади? – уточняю я, поворачиваясь к мужчине.

Он смеётся, обводит жестом всю террасу.

— И лошади тоже. Но я говорю о присутствующих дамах. Я большой ценитель женщин, Мия. Вы выглядите чудесно – очень элегантно, несмотря на достаточно провокационный и откровенный наряд. Я в молодости тоже любил побаловаться и заставлял жену надевать подобные платья на светские мероприятия.

— Зачем? – интересуюсь я.

— Мы все здесь любим соревнования, моя дорогая. В нашем мире, Мия, новые автомобили и редкие часы, со временем, перестают быть предметом хвастовства и привлечения внимания. Но есть то, что вечно пригодно для этих целей…

— И что же это?

— Наши женщины, – Максвелл обводит взором весь зал, и я вдруг понимаю, о чем он говорит.

Я замечаю девушек рядом с остальными мужчинами. В глаза бросается жена одного из арабских мужчин: она вся в изумрудном шелке, ее руку украшают браслеты, звенящие при каждом движении.

Она выглядят… уверенной. Как будто родилась в этом мире. Как будто она на сто процентов принадлежит всему, что здесь происходит.

А я? Чувствую себя фейком, манекеном, временной и отвлекающей куклой. И честно говоря, я даже не представляла, что подписывая контракт с Дэймосом, я столкнусь с подобными чувствами.

— В этих кругах, милая Мия, – Максвелл затягивается сигарой, выдыхает дым кольцами, – женщины – это не просто украшение. Это наше отражение. Показатель того, насколько мы преуспели в этой жизни и насколько надёжные и долгосрочные отношения можем строить и создавать.

Что-то горькое поднимается в горле.

Или, насколько красивую или необычную куклу вы можете выставить на показ.Как ни крути, у меня очень редкая внешность и мне об этом не раз говорили окружающие: загорелая кожа цвета какао, резко контрастирующая с кристально серыми глазами.

— Звучит так… романтично, – бросаю я, и сарказм капает с каждого моего слога. Он говорит так, словно женщины для них часть инвестиций, а не часть души и сердца. Быть может, в этом тоже что-то есть, но мне хотелось бы быть и украшением, и чем-то большим для своего мужчины.

Максвелл только ухмыляется.

— В мире больших денег не так много места для романтики, Мия. Мы выражаем свою любовь и привязанность подарками и подобными праздниками, и это событие – первый ивент^[19], что мой сын Адриан создал для Аннабель. Я безумно горд тем, что у нашего рода вот-вот появится еще одно маленькое продолжение. Чувствую: мой мальчик вырос, и даже мое холодное сердце трескается, – признается Максвелл и я наконец-то вижу в нем не только седовласый мешок с деньгами. Кажется, для старика реально важны семейные ценности и это чертовски мило. По крайней мере его жена щеголяет не в обнаженном, черт возьми, платье.