Книга Дофамин, страница 80 – Лана Мейер

Он не заканчивает, но угроза висит в воздухе. Это звучит примерно как: «Или она докажет, что недостойна быть рядом с тобой. Рядом с нами».

Я смотрю на Дэймоса, а он смотрит на меня, прищурив пытливый взор.

— Почему бы и нет, – сдержанно выдает он наконец, взвешивая риски.

Форд достаёт из внутреннего кармана пиджака бумажник и вынимает матовую карту с золотым логотипом. Подходит ближе ко мне, и каждый его шаг кажется мне утверждением его власти.

— Пятьдесят тысяч евро, – говорит тихо, только для меня. – Не больше. И ставь на Обсидиана, – кажется, слова Максвелла о важности доверия к женщине прошли мимо его ушей и он собирается и дальше контролировать каждый мой вдох.

Внизу, на треке, уже выстраиваются лошади – блестящие, холеные и прекрасные, что дух захватывает.

— Выбирай, милая, – голос Форда звучит громче, и я чувствую, как все взгляды прилипают к моей спине.

Максвелл смеётся где-то позади:

— Осторожнее, Форд. Не каждая женщина обладает чутьём и шестым чувством моей прекрасной Вероники.

Это имя висит в воздухе, как эталон. Как планка, до которой мне не допрыгнуть. Женщина-талисман, женщина-удача, которая принесла своему мужу не только удачу в ставках на скачках, но и похоже одним присутствием наполнила его жизнь смыслом.

Я рассматриваю лошадей, изучая краткую информацию на экране ставок о предстоящих участницах.

Первая – вороная красавица, мышцы под ее шкурой перекатываются мощными волнами и буграми. Она явно фаворит и коэффициент у нее 1.5.

Вторая – гнедая, с родословной длиной в три поколения чемпионов.

Третья, четвёртая, пятая – все сильные, все проверенные, и кажутся тоже неплохим выбором.

А потом я вижу её, лошадь по кличке Домино.

Такая маленькая хрупкая на фоне остальных. Серая масть, которая в этом свете кажется почти серебряной, как мои глаза. На табло рядом с её номером – стоит коэффициент 15.0, а это значит, что она аутсайдер гонки.

Что-то щёлкает внутри. Как камертон, настроенный на частоту, которую никто кроме меня не слышит.

— Шестая, – говорю я, и мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. – Я ставлю на Домино.

— Шестая? – переспрашивает Максвелл, и в его тоне отчетливо слышится недоверие, граничащее с насмешкой. – Эта малышка? Мия, дорогая, это её второй заезд в жизни. Первый она закончила последней.

— Шестая, – повторяю я и быстро ввожу сумму ставки на экране и прикладываю карту к терминалу.

50,000 EUR на №6

Возможный выигрыш: 750,000 EUR

Бросаю взгляд на Дэймоса исподлобья…он стоит и прищурив глаза, изучает меня, как шахматист изучает доску перед решающим ходом. В его взгляде я замечаю холодный расчёт и попытку прочитать меня, а быть может уже выдумывает мне секс-наказание. К счастью, близость мне разрешена не скоро, тянуть с ней я буду очень долго, а через три недели, он уже забудет об этом.

— Дэймос, ты уверен? Может еще не поздно вразумить свою спутницу? – настаивает Максвелл.

— Ставка уже ушла, – сдержанно выдаёт Дэймос. – Тебе не о чем беспокоиться, если ты хочешь победить.

Внизу объявляют пятиминутную готовность. Лошади нервничают на старте. Серая, моя маленькая малышка Домино, мотает головой, словно пытается сбросить недоверие наездника.

«Я вижу тебя», – думаю я, глядя на неё. – «Ты не хочешь быть здесь. Тебя недооценивают. Ты чувствуешь себя чужой. Я тебя понимаю. Докажи им, на что ты способна, девочка…».