Книга Дофамин, страница 56 – Лана Мейер

Слова обрываются, когда его губы накрывают мои. Это не нежный поцелуй. Это захват, требование, война. Он целует меня так, словно хочет доказать что-то, словно мои слова задели его сильнее, чем он готов признать.

Я пытаюсь оттолкнуть его, упираюсь руками в его плечи, но он только крепче прижимает меня к себе. Чувствую себя маленькой в его руках, и это, черт возьми, сладко. Мир кружится – не от слабости на этот раз, а от той силы, с которой он меня держит, от жара его губ, от запаха его кожи, который окутывает меня полностью.

Дэймос делает несколько шагов прямо со мной, и я чувствую, как моя спина касается стены. Форд прижимает меня к ней, всё ещё держа на руках, и его поцелуй становится глубже, требовательнее.

Его рука скользит вниз, пальцы находят край моей юбки от рабочего костюма. Я чувствую, как он начинает расстёгивать молнию, медленно, методично, не прерывая поцелуя.

Нет. Не так. Не сейчас.

Между ног становится горячо, я буквально ощущаю предательскую влагу между бедер, и последнее, чего я хочу, это чтобы он поймал меня с поличным и обнаружил доказательства моего блефа. Но он находит, мать его.

— Какая влажная и горячая девочка, – шепчет Форд в мои губы, находя пульсирующий бугорок в моем нижнем белье. Пара касаний, и я уже издаю сдавленный стон, и сдержать его, к моему сожалению, невозможно. Все внутри напрягается, возбуждение концентрируется в районе паха, и хочется двигать бедрами, ощутить его палец внутри. Черт, он горячий, и все эти наши игры ни на шутку меня завели. – Мне нравится, ты такая громкая. Уже представляю, как ты будешь стонать, когда я наконец, войду в тебя. Растяну тебя. Буду двигаться в тебе, пока ты не будешь умирать, желая получить разрядку.

Но черта с два, он получит меня быстро, как всех своих шлюх.

Паника прорывается сквозь туман ощущений. Я отрываю губы от его, поворачиваю голову.

— Тише, молчи…Стой, – выдыхаю я. – Дэймос, стой.

Он замирает. Его дыхание горячее на моей шее, пальцы всё ещё на молнии моей юбки.

— Почему ты отрицаешь? Это все равно произойдет, раз ты согласна. Мы постоянно будем вместе. Какая разница, когда и где мы потрахаемся?

Разница есть. Ты нихрена не ценишь то, что легко достается.

— У меня… – начинаю я, и голос предательски дрожит. – У меня есть венерическая болезнь.

В комнате воцаряется оглушающая и давящая тишина. Надеюсь, по глазам, он не прочитает, что я откровенно лгу.

Руки Дэймоса медленно разжимаются, и он опускает меня на пол. Я не решаюсь открыть глаза, не хочу видеть то, что сейчас написано на его лице. Отвращение? Гнев? Разочарование?

— Объясни, – требует он, отступая на шаг. – Немедленно.

Я открываю глаза. Его лицо непроницаемо, но я вижу напряжение в линии его челюсти, в том, как он сжимает кулаки.

— Мой бывший… – слова даются с трудом, каждое режет горло. – Я узнала недавно. Мне нужно пройти лечение. Полный курс. Это займёт время.

— Что-то серьезное?

— Я же сказала…моя болезнь лечится. Все не так страшно, как ты мог бы подумать. Но также у меня еще есть инфекции, при которых секс мне противопоказан и я не получаю удовольствие, – умело выкручиваюсь я, пытаясь придумать себе цистит или другую неприятную напасть.

Но едва ли я не сбила ему настрой таким заявлением. Даже у мужчины с виагрой от такого заявления бы быстро упал агрегат. А богатые мужчины до трясучки помешаны на «чистоте».