Книга Дофамин, страница 54 – Лана Мейер

Мое сознание резко возвращается в реальность, концентрируясь на Форде. Я не заметила, как упала в обморок. Такое случается: воспоминания о той ночи невыносимы настолько, что мозг выключается, стоит мне только восстановить те жуткие картинки.

Первое, что я ощущаю, возвращаясь, это запах. Тот же терпкий одеколон с нотками дорогой кожи и мускуса. Рука Дэймоса бережно поддерживает мою голову, пальцы осторожно касаются моего виска.

Я пытаюсь открыть глаза, но веки такие тяжёлые, словно налиты свинцом. Во рту пересохло. Голова кружится, и тошнота подкатывает к горлу.

— Мия, – теперь в его голосе нет той стальной насмешки – только что-то похожее на… беспокойство? Нет, не может быть. Мне показалось.

Я с трудом приоткрываю глаза. Свет режет зрачки, и я морщусь. Постепенно картинка становится чётче. Я лежу на полу, голова покоится на чём-то мягком – на диванной подушке, понимаю я. Дэймос склонился надо мной, одна его рука под моей головой, другая лежит на моём плече.

Лицо его совсем близко. Слишком близко. Я вижу каждую деталь – острые скулы, зеленые глаза, в которых сейчас читается что-то, чего я не ожидала увидеть. Озабоченность? Или просто раздражение от того, что я осложнила ему жизнь, упав в обморок?

— Ты в порядке?

Я пытаюсь кивнуть, но движение отзывается острой болью в висках. Стон срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его сдержать.

— Не двигайся, – приказывает он, но это не тот холодный приказ, что был раньше. Это почти… забота?

— Когда ты последний раз ела? – вопрос застаёт меня врасплох.

— Не помню, – шепчу я, и голос звучит чужим, хриплым.

Дэймос качает головой, и на его губах появляется та самая усмешка – самодовольная, насмешливая, от которой внутри всё сжимается.

— Ну что ж, – произносит он медленно, и его пальцы скользят по моей щеке, убирая прилипшую прядь волос. – Все-таки ты уже на коленях. Хороший старт для наших отношений, – убедившись, что я в порядке и способна сама держать голову, он встает, но не помогает мне встать. – С этого ракурса я и хотел тебя увидеть, – замечает он, скалой возвышаясь надо мной.

Слова бьют больнее, чем физическая боль. Я чувствую, как слёзы снова наполняют глаза, но на этот раз я не даю им пролиться. Не дам ему этого удовольствия.

Я пытаюсь подняться, опираясь на локоть, но голова снова кружится, и я качаюсь. Его рука мгновенно оказывается на моей спине, поддерживая.

— Почему ты плачешь? Что он с тобой сделал? Душил тебя?

— Это неважно. Я согласна на твое предложение, – говорю я тихо, не глядя на него. От этих жутких воспоминаний, я вдруг осознала, что готова подписать все что угодно, лишь бы иметь возможность противостоять Кайсу. Я готова в любое рабство, лишь бы не к нему.

— Что заставило тебя так резко передумать? – допытывается Дэймос.

— Я обязана отвечать на этот допрос?

— Очевидно, он здорово напугал тебя. Кто бы он ни был, – Его голос низкий, почти ласковый, но в нём слышится сталь.

Я киваю, не поднимая глаз. Комок в горле становится больше, острее. Воспоминания накатывают волной, и я не могу их остановить.

Слёзы жгут глаза прежде, чем я успеваю их сдержать. Одна скатывается по щеке, и я яростно смахиваю её ладонью, но поздно. Дэймос всё видит. Он всегда всё видит.

— Из-за него? – вопрос звучит почти безразлично, но я чувствую, как воздух в комнате сгущается.