Книга Дофамин, страница 58 – Лана Мейер

Дэймос садится рядом, даже не глядя на меня. Его профиль словно вырезан из камня – жёсткая линия челюсти, прямой нос, губы, сжатые в тонкую линию. Он достаёт телефон, начинает что-то печатать.

Я сижу, вжавшись в угол, и жду. Жду, что он скажет что-то, объяснит, что будет происходит дальше и куда мы, черт возьми, едем. Но он молчит. Просто молчит, как будто меня здесь нет.

Водитель заводит мотор. Машина трогается с места, плавно, почти бесшумно.

— Пристегни ремень, – произносит Дэймос, не отрывая взгляда от экрана. Голос ровный, деловой, будто он говорит с секретарём, а не со мной.

Я тянусь к ремню безопасности, пальцы дрожат.

— Твоя жизнь теперь стоит дорого, – добавляет он, и в этих словах нет ни капли иронии.

Щелчок замка ремня звучит слишком громко в тишине салона.

Я смотрю в окно: на то, как небольшой городок быстро проплывает мимо. Всё кажется нереальным, словно я смотрю кино о чужой судьбе.

Дэймос продолжает молчать. Печатает сообщения, листает что-то на экране. Игнорирует меня полностью, абсолютно, будто я – просто ещё одна вещь, которую он приобрёл сегодня.

И может быть, так оно и есть.

Я закрываю глаза, прислоняюсь головой к холодному стеклу.

Что я наделала? Боже, что я наделала?

Но ответа нет, как и других вариантов. Я имею в виду…что я не могу отказаться от его покровительства. Не сейчас, когда Кайс прямым текстом дал понять, что живого места на мне не оставит, если я откажусь возвращаться к нему. К тому же…Дэймос раз и навсегда решит проблему с оплатой счетов для моей бабушки. А мне не очень легко дается заработок денег на свои потребности и на круглосуточный уход за ней. Я очень устала.

Иронично проскальзывает мысль: «Ну вот, я осуждала Эву, а сама теперь…это же теперь получается, я – элитный эскорт?»

Мия

Прежде чем замолчать и погрузиться в работу, Дэймос передал мне папку с бумагами и ручку, коротко бросив: «Это контракт и договор о неразглашении, подпиши. Юристы уже вставили твое имя в подготовленный документ».

Значит, у него такая «сделка» не в первый раз?

В моей голове проносится тысячи тревожных мыслей. Перед внутренним взором маячит образ бабушки: ее теплые и морщинистые руки, которые я бережно сжимала, сидя у ее кровати. Ее тонкая кожа под моими пальцами кажется почти прозрачной, словно пергамент, хранящий все истории нашей семьи.

Я закрываю глаза, и в темноте всплывают другие лица. Мама. Папа. Их улыбки размыты временем, но боль от их отсутствия остается кристально четкой, режущей. Иногда я ловлю себя на мысли, что пытаюсь вспомнить мамин голос – и не могу. Эта пустота пугает меня больше всего.

Если бы они были здесь… Если бы папа мог положить свою тяжелую ладонь мне на плечо, как раньше, когда я была маленькой и мир казался слишком большим. Если бы мама могла обнять меня, и я могла бы спрятать лицо у нее на плече, хотя бы на минуту забыв обо всем.

Но их нет. Есть только я, и этот непосильный груз ответственности, который давит на плечи, заставляя сутулиться. Я тащу все это одна: счета, решения, страхи, бабушкину болезнь. Каждый день сродни балансированию на краю пропасти, где одна ошибка может обернуться катастрофой.

И страшно. Так страшно идти по этой жизни без их защиты, без их мудрости, без поддержки семьи. Я совсем одна, и из-за этого жуткого чувства отсутствия опоры однажды угодила в капкан Кайса Аль-Мансура. Чувствую себя ребенком, играющим во взрослую жизнь, и молюсь, чтобы никто не заметил, как сильно дрожат мои руки.