Книга Дофамин, страница 37 – Лана Мейер

Слышу, как зеркальная дверь автоматически открывается, повествуя о том, что в сигарную вошел первый гость, и потом вдруг отчетливо ощущаю на себе пристальный взгляд. Мурашки танцуют в районе позвоночника. Как будто кто-то тянет за тонкую невидимую нить между моими лопатками: медленно так, с нажимом. Я едва различаю звук шагов гостя, и от того, насколько они медленные и крадущиеся, как у зверя, мне становится дурно.

Замираю всем телом, судорожно выдыхая… Пепел от сигареты падает на пол, но мне все равно. Мое тело никогда не врет и реагирует на него мгновенно. Нет, нет, нет. Я ошибаюсь! Господи, умоляю, я хочу ошибаться. Первородный страх пронзает каждую клетку тела словно током. Хочется обернуться, но я не двигаюсь, отдаляя неизбежное.

Хочется уйти и сбежать, раствориться, но я будто прибита к этому месту. Парализована.

Он еще ближе.

И теперь я слышу его дыхание. Ровное, уверенное, как у человека, который ничего не боится. А я – боюсь. Больше, чем способна себе признаться в этом.

— А ты мне говорила, что не куришь, – я даже не удивляюсь, когда слышу его голос. Я знала, что это он. В глубине души я понимала, что вероятность встретить его на мероприятии такого уровня и масштаба стремится к ста процентам. И на что я надеялась? На благосклонность звезд? Они давно, блядь, от меня отвернулись.

Пауза.

— Ты всегда притворялась такой хорошей девочкой, моя красавица, – хриплый голос моего бывшего мужчины, точнее ублюдка, вызывает у меня приступ тошноты и ужаса.

Мир останавливается. Я поворачиваю голову. Медленно, словно там меня ждет дуло пистолета и пуля. Отчасти, так и есть. Ему ничего не стоит убить меня. Однажды он почти это сделал.

И, конечно, это он.

Тот, кого я надеялась не встретить никогда.

Тот, кому я уже не принадлежу – но тело помнит.

Кайс Аль-Мансур.

Дэймос

Частный джет режет небо над Альпами, и за иллюминаторами проплывают горные пики, напоминающие каменные зубья, вгрызающиеся в облака. Свет в салоне приглушенный, медовый, отдающий янтарным цветом.

— Не двигайся, – шикает на меня Николь, и ее пальцы скользят по моей шее, поправляя воротник.

Я доверяю ей, и не вижу в ней женщину, хотя прекрасно знаю, что она хочет быть моей. Я воспринимаю Нику, как идеальную записную книжку, и степень моего доверия к ней очень высока, и она заслуживала его годами.

Она стоит так близко, что я чувствую запах ее парфюма: что-то строгое, с коньячными и яблочными нотами. Ничего приторного. Ничего соблазнительного в дешевом смысле слова. Просто четкая и холодная элегантность, как и сама Николь. У нее и внешность нордической красавицы^[11], а внутри и вовсе ледяное королевство.

Николь завязывает на мне шелковый галстук. Ее движения точные и привычные. Интересно, кому еще она завязывала галстуки? Отцу? Брату? Любовнику?

Давно не видел, что она ходит на свидания. Еще бы, с моим то графиком.

— Ненавижу костюмы и галстуки. Я должен был наплевать на дресс-код и выбрать черный лонгслив, – ворчу я. – Где ты так научилась управляться с ними?

— Годы практики. Мой отец никогда не мог завязать галстук самостоятельно. Говорил, что это единственное, в чем он беспомощен и я его спасительница, – пожимает плечами Николь.

— Мудрый человек, – усмехаюсь я. – Оставлял за тобой привилегию его особенной девочки.