Книга На адреналине, страница 190 – Кира Оллис

Я повторяю его действие, зацепляя наши мизинцы. Расстояния между койками в самый раз хватило, чтобы мы смогли соединиться таким несуразным способом, не свалив стойки с капельницами. Интересно, кто договорился о том, чтобы поместить нас в одну палату?

— Лучше всех. – Плевать на ломоту в теле и першение в горле. Киллан рядом. Только это имеет значение. – А ты? – бегло оцениваю его внешний вид на наличие ожогов, но, к счастью, не нахожу.

— Я ещё лучше.

Он продолжает пристально смотреть, будто не может поверить в то, что я жива. В то, что он смог спасти меня. Спасти нас обоих. Опомнившись, прикладываю свободную ладонь к груди, и чуть слышно выдыхаю, нащупав золотую кисточку.

— Я был аккуратным, – хмыкает он, смекнув, о чём я думаю.

Туманные вспышки о том, как Киллан снимает с моей шеи цепочку и вскрывает наручники концом подвески, побуждают пульс участиться. Дальнейшие кадры нашего чёрно-серо-оранжевого кино смазаны, но и через эту муть помню, как он выносил меня наружу, а потом, удерживая в руках, долго-долго гладил по волосам и лицу, шепча что-то приятное. Помню встревоженного Макса, много людей, маячащих на фоне. Помню его слова, которые просила передать Николь… Слова о том, что в постамате было пусто.

К появлению Макса я уже более или менее пришла в себя и вкратце обрисовала свои «приключения», чтобы он успел принять меры. На тот момент мы не знали, что Доминик не дал беглецам уйти далеко.

Боже, какое счастье – просто помнить… С этого дня я буду сохранять все воспоминания до единого и пересказывать Киллану, чтобы он сберёг их на случай повторной амнезии. Теперь он – моя персональная карта памяти.

— Где ты научился вскрывать наручники? Что ещё ты умеешь, Кроу? – специально подначиваю я.

— Дай подумать… – Приняв вид Сократа, он начинает стучать пальцем по подбородку. – Я умею быть терпеливым.

— Это точно, – соглашаюсь я. Столько лет не выдавать нашу детскую тайну – надо постараться. – Я не хотела обрывать с тобой связь, Киллан.

— Теперь знаю, – кивает он, ещё сильнее сдавливая мой палец. Руки мы по-прежнему не расцепляем.

— Я всё думала, когда до тебя дойдёт, что я – дочь Линденов?

— Так и знал, что ты смеялась надо мной, засранка, – цокает он языком. – Уж извини. Моего IQ в одиннадцать было недостаточно, чтобы догадаться, что Лиана – это Адриана.

— А то, что на отправленном рисунке «мы» – это абстрактные кляксы, до жути похожие на картины возле лестницы, тебя не смутило? – смеюсь я, вспоминая тот шедевр, что Кроу так долго хранил. Единственное, что мне нравилось в абстракционизме – вводить всех в заблуждение. Я кайфовала от создания собственных шифров что в рисунках, что в словах.

— Я был слишком наивным влюблённым дурачком. Верил каждому твоему слову с первой встречи.

— Хочешь сказать, ты влюбился с первого взгляда? – Моё лицо начинает полыхать, а щёки болеть от напряжения из-за неугасающей улыбки. Я счастлива сейчас. Безумно. До ужаса счастлива.

— Похоже на то, – отвечает он, понизив голос.

— Когда я увидела твоё кислое лицо в нашем доме, ужасно захотела с тобой познакомиться, но подумала, что ты откажешься, узнав, что я – дочь этих снобов.

— Выходит, я тоже понравился тебе сразу? – Киллан с любопытством изгибает бровь, ожидая полного раскрытия карт.