Книга На адреналине, страница 131 – Кира Оллис

Протянув руку вправо, нащупываю ручку швабры, которую я приготовила заранее, чтобы защититься, если понадобится. На этот раз не дам себя тронуть, чего бы это ни стоило. Мне нужно проверить кое-что, хоть и страшно. Очень страшно. Знаю, что с ним делается, если перечить его указаниям, а сделала я фактически это: не отправилась после ужина к себе.

Когда отец успел превратиться в изверга, и что плохого я ему сделала? И мама… Мама тоже на его стороне. Она постоянно на меня кричит, а вчера впервые ударила по лицу за то, что я посмела спуститься вниз в ночной сорочке. Мне всего лишь хотелось попить перед сном, но, кажется, моё появление чем-то помешало родителям. Мама сидела у папы на коленях, но, увидев меня, разозлилась. После пощёчины я сразу развернулась обратно, испугавшись, что реакция отца будет ещё хуже. Он может отлупить ремнём за малейшую провинность и обозвать словами, за которые обычно родителей вызывают в школу, если их услышат от детей. Но даже такой вид наказания – ничто, по сравнению с тем,какон начал на меня смотреть.

По-хищному.

Я стала рассеянной, многое забылось, но этот взгляд проник под кожу: острый взгляд коршуна, готового растерзать безобидного птенца. Именно так он разглядывал меня за ужином, прищуренно оценивая сверху донизу, и я догадалась, что последует потом. Утром обнаружу новые синяки, не помня, откуда они взялись.

За последние месяцы я несколько раз просыпалась с дикой болью между ног, не понимая, что происходит. Мышцы безжалостно ныли, болела голова и каждая косточка на теле, а не так давно я заметила на запястьях странные красные следы. Откуда они? Доктор Маккензи уверял, что я сама причиняю себе боль во сне, поэтому должна лечиться.

Как это – сама? После первого раза я жутко перепугалась. Или это был второй? Сейчас уже сложно сказать достоверно.

Но разве нормальные люди могут себе вредить? Я что, чокнулась, как герой Леонардо Ди Каприо из «Острова проклятых»? Только это побудило меня исправно принимать витамины, лишь бы снова стать здоровой, как раньше. Лишь бы не быть изгоем. Но этот препарат пока помогает только впасть в ночное забвение и спать мертвецким сном. У него не получается залатать всё новые и новые дыры в памяти.

Меня отлучили от школы, посадив на домашнее обучение, но мне очень не хватает привычного общения и прогулок. Знаю, чтоонне осуждал бы мои странности. Точно не осуждал бы. Вот только и телефон был отобран. Якобы его плохое влияние на детский мозг доказано учёными.

Меня выручают только рисунки и секретный дневник. Я каждый день перечитываю то, что писала накануне и в предыдущие дни, чтобы помнить… Я не всегда просыпалась с ощущением, будто ночью билась о стену, чему на первых порах бурно радовалась, отражая свои эмоции в строчках текста. Ведь я была уверена, что это всё заслуга лечения. Но как раз благодаря дневнику я и обратила внимание на закономерность: чаще всего отец меня игнорировал, закрываясь в кабинете, и в эти моменты я была почти счастлива, проводя время за рисованием и многочисленными письмами лучшему другу, которые никогда не будут отправлены. Но после таких ужинов, как сегодня, после таких взглядов… итог был почти одинаковым.

Запись, сделанная несколько недель назад, и надоумила незаметно вытащить таблетку изо рта, прикинувшись, что вытираю рот салфеткой.