Книга На адреналине, страница 130 – Кира Оллис

— Спокойно. Что-нибудь придумаем. Пойдём туда! – тяну её за собой в большой встроенный шкаф с распашными дверями.

В нём аккуратным рядом висят на плечиках детские вещи, которые я быстро раздвигаю, чтобы уместиться вдвоём. Влезаю первым и, прижав Адриану к себе спиной, беззвучно закрываю нас в этой тёмной коробке.

Её грудь часто поднимается и опускается. От нашего взволнованного дыхания и тесноты становится жарко, как в парилке. Мои надежды на то, что хозяева просто что-то забыли и сразу покинут дом, разбиваются вдребезги, когда до нас долетают обрывки женского и мужского смеха, с каждой секундой становящегося более громким. Они приближаются.

Адри перестаёт дышать, вцепляясь в мои ладони, сомкнутые на её животе. Злюсь на самого себя. Я же всё проверил! Остаётся надеяться, что мы сможем незаметно улизнуть через задний вход, как только эти люди скроются в одной из спален.

Но, кажется, сегодня удача не на нашей стороне, потому что из всех комнат они выбирают именно эту. Дверь с грохотом ударяется о стену, и я инстинктивно подаюсь назад, практически вминаясь спиной в заднюю панель. Увлекаю Адри за собой, чтобы она ненароком не рассекретила нас, случайно задев дверцу.

— Сначала я тебя как следует отжарю, а потом покажу, какой у них бассейн. С подогревом, – мужской бас разносится по спальне в сопровождении женских стонов.

Чудесно. Они собрались здесь трахаться? И кто это такие, чёрт возьми?

Адриана

— Почему здесь, Нил? – голос женщины пронизан недоумением. – Кровать маленькая.

— Внизу камеры, а пятилетка не заметит, если мы случайно наследим. Не стоит рисковать, а то мне больше не доверят присматривать за их домишком. – Последующий шорох, звуки расстёгивания пряжки, неразборчивый шёпот – и меня перекашивает от картины, нарисованной в воображении.

Это какой-то сюр. Стать свидетелями чужого секса – не то, чего бы я желала. Не считаю себя ханжой и эротику смотрела не раз. Но то, что я представляю сейчас, далеко от профессионального кино. Там обычно всё эффектно: и стоны, и позы, да и выбрать можно то, что по вкусу. В реальности выбора никакого нет. В придачу ко всему, у мужика одышка, а когда становятся слышны ещё и противные похрюкивания, я вовсе закрываю уши ладонями и крепко зажмуриваюсь.

Спина покрывается испариной, а по груди тягуче скатывается капля пота, которую невыносимо хочется стереть. Киллан притискивает меня к себе и кладёт ладони поверх моих, помещая в заветный вакуум, в котором гораздо спокойнее и безопаснее. Скачущий пульс постепенно сглаживается, замедляется.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

Сердце так гулко отчеканивает свой ритм, словно меня погрузили под воду с головой. По хребту прокатывается внезапный озноб. Удивительно. Мгновение назад было нестерпимо жарко, а теперь холодно настолько, будто я провалилась в ледяную прорубь. Медленно открываю глаза, прислушиваясь к себе, и вижу то, что вынуждает затаиться. Замереть, как в детской игре «Море волнуется раз».

Мой взгляд упирается в створки жалюзийных дверей, и через узенькие щёлочки я что есть силы всматриваюсь в сумрак комнаты. Это могло бы быть потайным местом для игры в прятки, но оно было выбрано для другой цели. Мной двигал не азарт и не беспечная радость от своей находчивости, а суеверный ужас. Боюсь шумно дышать, боюсь отвлекаться даже на внутренние мольбы о том, чтобы меня не нашли. Может, он не будет искать в гостевой спальне?