Книга Папа для мамонтенка, страница 36 – Аня Истомина

— Кот! – возмущенно таращит свои выразительные глазищи. – Звони давай!

Усмехнувшись, достаю телефон и набираю номер какой-то Алевтины Алексеевны. Ожидаю услышать голос взрослой женщины, но отвечает достаточно молодой голос.

— Алевтина Алексеевна? – уточняю с сомнением.

— Да, добрый день, – щебечет она в трубку. – Что вы хотели?

Слышу на заднем плане неожиданное страдальческое “Ма-ма”. Сердце ёкает и сжимается.

— Меня зовут Тимур, я вам звоню по поводу беспризорной девочки, которую вам передали.

— А, вы тот самый оперативник, который нашел ее? – с интересом уточняет она.

— Так точно, – выдыхаю. – Я бы хотел ее увидеть. Если можно, конечно.

— Ой, да вы не волнуйтесь, с ней все впорядке, – отмахивается собеседница. – Ее осмотрели врачи. Кроме шишки на лбу, здоровый ребенок.

— Алевтина Алексеевна, – сглатываю ком в горле, потому что снова слышу голос Катюли. – Я хочу ее удочерить. Мне посоветовали обратиться к вам за консультацией.

— Ну… хорошо, приезжайте завтра.

— А можно сегодня? – прошу, пытаясь вложить в голос все возможное страдание, но даже несмотря на то, что я реально переживаю, так, как у Любы, у меня не получается. – У меня тут девушка плачет, по ребенку скучает. Не могу успокоить.

Любимова ловит мой взгляд и, моментально сообразив, громко судорожно всхлипывает. Закатываю глаза.

— Хорошо, приезжайте сегодня, – сдается Алевтина Алексеевна. – Я сейчас пришлю адрес.

Сбросив звонок, хмуро смотрю на Любимову.

— Что? – напрягается она.

— Да вот думаю: все же, как твой муж сможет определить, имитируешь ты оргазм или нет? – усмехаюсь.

— Кот! – рычит, краснея.

— Нет, ну я серьезно. А что ты еще умеешь, Люб?

— Замолчи. – возмущается. – Что с Катей?

— Сейчас нам адрес скинут и поедем. – тяну ей ключи от своей машины. – Иди пока одевайся, грей машину, а я указания раздам и выйду.

Когда выхожу на стоянку, Люба уже сидит в заведенной машине и ждет меня.

Настроив навигатор, трогаюсь. Наблюдаю, как с ловкостью фокусника Любимова достает из рюкзачка шоколадку и, отломив кусок, запихивает себе в рот, а затем, отломив еще один, тянет мне.

— Шпасибо, – мычу, принимая губами из ее рук шоколад. – Откуда уже? Не было же с утра.

— Мне Тёма принес, – пожимает Люба плечами.

— За что это? – дергаю бровью. – Еще вчера он думал, что ты жена моя. Чо это он матери моего ребенка шоколадки таскает?

Любимка закашливается. Прикрыв рот ладонью, удивленно смотрит на меня.

— Что? – хмурюсь, отламывая у нее от шоколадки еще кусок.

— Так он понял, что был не прав, и принес в качестве моральной компенсации. – объясняет, прочистив горло. – Ты что, Кот?

— Ничего, – фыркаю. – Не успеешь отвернуться, блин!.. Где тогда МОЯ моральная компенсация?

— У Тёмы спроси, – усмехается Люба тихонько.

— А что спрашивать? – хмурюсь. – У меня же нет сисек и глаз как у олененка. В наряд вне очереди пойдет.

— Кот, – повышает голос Люба. – Ты не с той ноги встал? Тёма то тут при чем?

— При всем, – прикуриваю, приоткрыв окно. Психую, сам не понимая, почему.

— Ты, кстати, не курил бы при сотруднике опеки, наверное. На всякий случай. – вздыхает она.

— Тёме своему посоветуй, – рыкаю. – Сам знаю, не дурак.

Любимова замолкает. Немного подумав, отламывает еще шоколадку и тянет мне. Отстраняюсь, морщась.

— Кот, не нервничай. Ты всегда злой, когда голодный. Хочешь, я тебе шаурму куплю?