Книга Папа для мамонтенка, страница 35 – Аня Истомина

— Так, ладно, не горячись, обдумай эту мысль, – вздыхает генерал. – Что по дежурству?

Отчитываюсь и ухожу из кабинета в растрепанных чувствах. Накинув куртку и выйдя в курилку, курю одну за одной две сигареты подряд. Злюсь. Надо было не отдавать Катю никому, даже генералу. И вот что теперь делать?

— Тимур! Тимур! – слышу крик Любимовой из коридора.

— Я тут, – отзываюсь громко и захожу обратно в здание.

— Тимур, – выглядывает встревоженная Люба из-за стены и бросается мне навстречу. – А где Катюля?

Вздохнув, поджимаю губы. Рассказываю все как есть.

— Николай Егорович, ну как же так? – влетает Любимова в кабинет генерала без стука, а я забегаю следом, не успев ее затормозить. – Ей же там плохо!

— Да с чего вы это взяли?! – хлопает генерал по столу, с шумом припечатывая ручку ладонью к столешнице. – Это же приют, а не тюрьма.

— Потому что… потому! – возмущается Любимка, не в силах привести аргументы.

— Окончание на “У”, – хмуро усмехается Николай Егорович. – Ребят, я все понимаю, вы хотите как лучше. Но, если не складывается у вас с решением этого вопроса, не мучайте уже ни себя, ни ребенка. Вся эта тягомотина с ипотеками растянется на несколько месяцев. У вас столько времени нет.

— Я подарю Любе квартиру, – повторяю и ловлю на себе ошарашенный взгляд Любы. – Это не долго.

— Кот, ты с ума сошел? – она неожиданно пятится от меня, как от привидения. – Нет!

— Люб, это самый простой вариант, – смотрю на нее.

— Да нет же! – повышает голос и поджимает дрожащие губы, переводит взгляд на генерала. – Неужели нельзя никак по-другому решить? Ну, что за дебилизм-то? Дядь Коль, помогите, а? – всхлипывает.

С удивлением смотрю на Любимову. Она ни разу не плакала на моей памяти.

— Люб, – растерянно переминаюсь с ноги на ногу и, обхватив Любу за плечи, притягиваю к себе.

Любимка начинает рыдать в голос, уткнувшись мне в грудь и сжимая мой свитер. – Люб, да придумаем что-нибудь. – глажу ее по волосам. – Подумаешь, квартира.

— Она там совсем однааааа, – скулит Люба, а у меня в душе все переворачивается.

— Так, Любовь Ивановна, отставить истерику, – повышает голос Николай Егорович, но Люба начинает выть громче. Машинально прижимаю ее крепче.

— Так, все! – рявкнув, генерал встает и, сжав челюсти, быстро пишет на листке бумаги номер. – Вот, это номер соцработника. Звоните, спрашивайте, как все сделать быстро. Я попрошу, чтобы вам помогли и разрешили навещать Катю.

— Спасибо, – принимаю из его рук бумажку.

Вывожу икающую от рыданий Любимку в коридор, завожу в свой кабинет. По пути думаю, где найти коньяка себе и валерьянки Любе, потому что у меня уже перебор женских истерик за сутки.

— Люб, не плачь, мы все исправим. – повторяю, как мантру, закрывая дверь кабинета.

— Ну все, – резко успокаивается Любимова и вытирает рукавом мокрые щеки. Абсолютно спокойно смотрит на меня и кивает на лист с номером телефона, по инерции шмыгая носом. – Звони.

— Охренеть, – шокировано смотрю на Любимку. – Люб… Ты что, имитировала, что ли?

— Звони давай, – сердито усмехается она, остаточно всхлипывая.

— Охренеть, – повторяю, не веря. – Страшная женщина.

— Я что, каждый день так делаю? – шипит Люба, нахмурившись.

— Все, все, – выставляю перед собой руки. – Ты молодец… А оргазм тоже имитировать умеешь?