Книга Папа для мамонтенка, страница 32 – Аня Истомина

Только упустила Алина одно – я упрямый дурак. И если я серьезно решился на что-то, то остановить меня практически нереально.

— Да не переживай, Кот, может, помиритесь, – толкает меня Люба плечом.

— Нет. Не помиримся. Так что, Любимова, теперь надежда только на тебя. – усмехаюсь. – У тебя как дела?

— Ай, – цокает с таким видом, что сразу понятно, что тоже “никак”. И это, вопреки здравому смыслу, меня радует. – Друг отказался идти созаемщиком.

— А, так это друг был? – хмыкаю удивленно. – Я подал заявку в банк. Если мне одобрят ипотеку, то я пойду основным заемщиком.

— Основным – это ты платишь, а я тебе деньги отдаю? – заинтересованно смотрит на меня Люба.

— Нет, это значит я плачу – и все. А ты ребенка воспитываешь.

— Как?.. Как это? – испуганно выдыхает Любимова. – Это же дорого, Кот.

— Да подумаешь, всего лишь треть зарплаты, – отмахиваюсь, прикуривая. – Кто-то такие деньги на футболки тратит.

— Это Николай Егорович так придумал? – подозрительно уточняет Люба.

— Нет, это по собственному желанию, – усмехаюсь. – Только, у меня есть одно условие.

— На тебя квартиру подписать?

— Нет, – качаю головой и достаю из кармана мятые листы.

Любимка подозрительно замирает, округлив глаза.

— У тебя, конечно, начальник гад и козел, и… – листаю бумажки, а затем протягиваю Любе ее заявление на увольнение, – мудак, но отпустить тебя не готов. Ты классный специалист, я с тобой привык работать. Да и ругаться тоже нам не привыкать. Рви заявление. Я обещаю, что больше ничего подобного, что произошло между нами в кабинете, не повторится.

— Спасибо, Тимур Алексеевич, – надув губу, коротко бросает Люба, выхватывая у меня из рук свое заявление. – Зачем ты ковырялся в моей мусорке?

— Ты же знаешь, меня хлебом не корми, дай в мусорках поковыряться. – усмехаюсь. – А на улице дождь, решил в тепле этими грязными делишками позаниматься.

Люба закатывает глаза и собирается встать. Хватаю ее за руку, удерживая.

— Рви, Любимова. – требовательно смотрю на Любу. – Нам с тобой по отдельности не справиться.

Любимка, помедлив, складывает лист пополам и рвет на две части, тянет ладонь к мятым бумажкам в моих руках.

— Что? – усмехаюсь, убирая руку в сторону и не отдавая их.

— Давай выкину. – вздыхает.

Вытащив одну, отдаю Любе оставшиеся обратно.

— А это, – киваю на свой “портрет”, – я оставлю себе на память.

— Кот, ну хватит, – серьезно смотрит на меня Любимова. – Я злилась.

— Я понимаю, – встаю. – Шедевр шедевром от этого быть не перестал. Чего добру пропадать? Поставлю в рамочку.

— Кот! – Люба тянется в попытке отнять лист.

— Пошли работать, Любимова. И так целый день просрали. – перехватываю ее руку, но отвлекаюсь на входящее сообщение. Банк. – Погоди… Да бля!

— Что там? – сует свой курносый любопытный нос в телефон Люба и одновременно вытягивает у меня из пальцев свои художества.

— Да фигня какая-то. Какая финансовая нагрузка? – хмурюсь, теряя интерес к бумажке и читая отчет банка. – Блин, ну нет.

— Да что там, Кот? – прыгает вокруг Люба.

— Да они в расчет мне пихнули и кредитку, и то, что я поручителем пошел к другу… – выдыхаю сердито. – Короче, большая кредитная нагрузка.

— То есть, можно увольняться, да? – усмехается Любимка язвительно, но уже без обиды в голосе.

— Отставить, капитан, – повышаю голос. – Придумаем что-нибудь. Не зарплатным банком единым, как говорится. Не забивай голову. Пошли работать.