Книга Папа для мамонтенка, страница 33 – Аня Истомина

Ну, кредитку я, допустим, закрою. Я ее и открыл-то только на случай непредвиденных расходов типа айфона или кольца с бриллиантом. Чтобы не разом выложить круглую сумму, а разбить платеж на беспроцентный период. Что делать с поручительством? Друг брал кредит, чтобы закрыть остатки ипотеки, и вряд ли соберется его погасить досрочно. Попадос, блин.

Минут через пять, как расходимся, в дверь раздается тихий стук и она приоткрывается.

— Тимур, – заглядывает какая-то растерянная и смущенная Любимка. – Откуда кактус?

— Какой кактус? – удивленно вздергиваю брови. Люба демонстративно закатывает глаза. – А, этот? Да я случайно его увидел и так он мне тебя напомнил! Думаю, надо взять друга тебе. Он и не помрет, если ты его полить забудешь. И колючий прям как ты.

— Тимуром его назову, – хмыкает Любимова, закрывая дверь. – Ты тоже колешься.

— Понравился хоть? – кричу вслед.

— Да, – слышу из коридора. – Спасибо!

Усмехаюсь и принимаюсь за работу. Часам к трем начинает вырубать и я, закинув ноги на стол и откинувшись на кресле, закрываю глаза. В комнату отдыха не иду, уступая эту возможность Любе.

Снится всякая хрень: и Алина в слезах, и Любимова с заявлением, и какое-то задержание, на которое я тащу с собой Катю, потому что мне ее некуда деть. Выныриваю из сна с частым сердцебиением и облегчением. За окном светлеет. Свет в кабинете выключен – видимо, Люба озаботилась.

Убираю со стола затекшие ноги. Встаю, потягиваясь и разминаясь. Щелкаю выключателем чайника и достаю банку с кофе. На дне.

Умывшись, заглядываю в кабинет к Любимовой. Нету. Значит, ушла вздремнуть немного. Кактус уже стоит на окне. На иголки пристроено два глаза и фуражка из бумаги.

— Дите дитем, – вздыхаю, с улыбкой разглядывая творчество Любимки, потом забираю из тумбочки банку кофе и возвращаюсь к себе в кабинет.

Заварив покрепче, накидываю куртку и выхожу на улицу. Курю под моросящим дождем в каком-то отупении спросонья. В голове все мысли вокруг кредита. А что, если не дадут? Что тогда? Есть еще один вариант в уме, но про него я даже думать пока не хочу, потому что он просто на крайний случай.

— Кот, где мой кофе? – заглядывает Люба ко мне в кабинет в тот момент, когда я снова собираюсь на перекур.

— А, забыл, – беру на ходу банку со стола и тяну Любимовой, с интересом разглядывая ее заспанное лицо. На румяной со сна щеке отпечатался след от подушки.

— Глаз да глаз за вами, товарищ начальник, – смотрит она на меня с усмешкой. – То детей, то кофе ворует. Опять курить пошел?

— Угу, – вздыхаю. – Развязался.

— Это предлог. – закатывает глаза. – Момента удобного ждал просто.

Ничего не отвечаю – о вреде курения знаю, в наставлениях не нуждаюсь.

— У тебя есть что-нибудь сладенькое? – уточняет Любимка, пока я не ушел.

— У меня из сладенького в кабинете только сахар и ты, Любимова, – подмигиваю ей, игриво поиграв бровями.

— Ооо, – усмехается, – возвращение блудного кота?

— Так развязался же, – хмыкаю и выхожу.

В восемь, как обычно, дежурный сообщает, что генерал прибыл и в восемь тридцать я иду на ковер – отчитываться.

— Доброе утро, Николай Егорович, – захожу в кабинет и оглядываюсь.

Генерал сидит за столом, листает документы.

— Доброе утро, Тимур. Садись, докладывай.

— А где Катюля? – удивленно смотрю на него.