Книга Папа для мамонтенка, страница 39 – Аня Истомина

— А можно нам погулять с Катей? – уточняет Любимова аккуратненько.

— Если только полчасика на территории, потом детей будут кормить.

Молча ждем с Любой, пока нам отдадут одетую Катюлю.

— Люб… – вдыхаю полной грудью только тогда, когда мы выходим на улицу, – ты… прости, что так вышло, у меня не было другого выбора.

— Я понимаю, – отзывается Любимка как-то подозрительно спокойно. – Я просто не знаю, что мы будем делать дальше. Как объясним Николаю Егоровичу?

— Так и объясним, – пожимаю плечами. – Ну, что делать, если нам деваться было некуда?

— А что потом? – нервно покручивая кольцо на пальце, смотрит на меня Люба, когда я сажаю Катюлю на качели и несильно раскачиваю.

— Когда? – хмурюсь.

— Когда мы удочерим Катю. – поясняет Любимова и отводит взгляд. – Мы же оба станем ей полноценными родителями. А с кем она останется потом, когда играть в семью уже не будет необходимости?

Задумчиво поджимаю губы. Да, по факту, теперь мы оба будем иметь право на то, чтобы воспитывать ребенка. И, если разведемся, то Катя останется с одним из нас. Точнее, КОГДА разведемся.

— Да не переживай ты, Люб, – усмехнувшись, притягиваю ее к себе и дружески обнимаю за плечо. – Скорее всего, генерал меня просто убьет и ты останешься вдовой.

— Сплюнь, дурак, – повышает Любимова голос.

— Ну, а если нет, то… монетку кинем. – подмигиваю, а Любимка закатывает глаза. – Да ладно, успокойся. Ну, мы же с тобой столько лет бок о бок. Неужели не разберемся?

— Хорошо. Но только пообещай мне, что когда ты женишься на какой-нибудь Алине, ты не будешь запрещать мне видеться с дочерью. – смотрит на меня Любимова пристально.

— Люб, – усмехаюсь растерянно, – ну, конечно не буду. Ты же ее МАМА.

— Ма-ма, – повторяет Катюля, глядя на нас, и внезапно строит какую-то рожицу, смешно сморщив нос, а затем отпускает руки и падает с качелей.

Любимка ахает.

Чудом успеваю поймать Катю у самой земли и подхватываю на руки.

— Катюль, – выдыхаю испуганно, потому что сердце подпрыгивает к горлу. – Пошли обратно, от греха подальше. А то нам не то, что удочерить, на пушечный выстрел запретят к приюту приближаться.

Неторопливо прогуливаемся вокруг здания.

Катюля то и дело останавливается, собирая листочки, а мы с Любимкой молча наблюдаем за ней. То, что мы теперь жених и невеста, не укладывается у меня в голове. Наверное, у Любы тоже, потому что та легкость, с которой мы общались еще час назад, улетучилась. Я понимаю, что нам просто нужно время, чтобы принять эти перемены, смириться и научиться с этим жить. В конце концов, жизнь изменится только для того из нас, с кем будет жить Катя.

— Ма-ма, – тянет Катюля опавший с какого-то куста желтый лист Любе.

Наблюдая за этой картиной, понимаю, что мне нужно уступить Любимке право быть мамой. В конце концов, девочки ближе к женщине. А добычей денег и решением вопросов с жильем должен заниматься отец.

Отец… Я, конечно, еще несколько дней назад даже представить себе не мог такого расклада. Все, что происходит, до сих пор вызывает у меня ощущение какого-то сна. Что смешно, не могу сказать, что сна страшного. Ну, появился ребенок. Ну, женился. Причем, женитьба на Любе не вызывает у меня отторжения. Возможно, потому что я понимаю, что это фиктивно и не навсегда. Игра.