Книга Я устала быть сильной, страница 95 – Аня Истомина

Однако проверить это уже не представляется возможным, и жалеть о том, что я не могу изменить, я не привык.

— Хорошо, — киваю со вздохом. — Одевайся, я скажу, чтобы водитель отвёз тебя домой.

Эмма будто не сразу верит в мои слова и всматривается в мои глаза с недоверием.

— Иди, — киваю ей, сжимая кулаки до боли. — Иди. Я не буду преследовать тебя. Отныне мы — незнакомые друг другу люди. Тебе ничего не угрожает.

— Да, — выдыхает Эмма, и я слышу дрожь в её голосе. — Спасибо.

Наблюдаю, как она встаёт с кровати и, одёрнув одежду, приглаживает растрёпанные кудри. Забирает свой телефон и клатч. Подходит к двери. Оборачивается, замешкавшись. Встаю следом за ней, впитывая её черты в полумраке комнаты.

— Иди, — повторяю и чувствую, что уже с трудом сдерживаюсь.

Эмма делает ещё шаг и, нажав на ручку, толкает дверь, но в последний момент снова застывает, будто хочет, чтобы я её остановил. А я не могу. Я понимаю, что ничего не изменится, что в каждую мою отлучку она будет изводить себя, и виной этому буду я. Я не хочу, чтобы этот прекрасный цветок завял без правильного ухода.

— Береги себя, пожалуйста, — оборачивается.

— Да иди ты уже! — не выдержав, в бессильной ярости ору и одним движением сшибаю с комода все, что на нем стояло.

Эмма испуганно выпрыгивает за дверь, захлопывая её. А я, обессиленно привалившись к стене, нажимаю на панель связи и командую начбезу лично отвезти Эмму домой и проводить до квартиры.

Переждав приступ отчаяния, подхожу к панорамному окну в ванной и наблюдаю, как моя маленькая зеленоглазая кошка, кутаясь в пиджак, потому что на улице только-только выпала роса, быстро идёт в сторону ворот. И мои охранники пропускают её без лишних вопросов.

Все еще до конца не веря, смотрю, как она садится в машину, и та трогается. Внутри, в области груди, появляется какая-то гулкая распирающая пустота.

Да, у нас уже было что-то подобное. Но в тот раз я был уверен, что Эмма играет, а ещё знал, что в любой момент могу встретиться с ней, если захочу, просто сам не искал встречи. А в этот раз я уже очень хочу её увидеть, но не могу себе этого позволить. И от злости на свою немощность в душе поднимается новая волна ярости, настолько огромная, что я, не выдержав, срываюсь с места, выхожу из комнаты и направляюсь по длинному коридору к своей галерее.

Распахнув двери, открываю настежь окно. В помещение тут же врывается прохладный утренний воздух, а я в бешенстве бросаюсь к картинам и срываю их со стены. Все до единой.

Я не хочу больше видеть эти лица, потому что ни одна даже близко не сравнится с образом той, которая не побоялась пробраться в моё черное сердце, а после ушла, забрав его с собой.

Вышвыриваю в окно сотни портретов, что когда-то с такой любовью рисовал.

Нетерпеливо сбегаю вниз по лестнице. Беру с кухни бутылку виски и горелку для розжига углей. Выхожу на улицу босиком и быстро иду по влажной траве под окна моей галереи.

Сгребаю картины в кучу. Поджигаю деревянные подрамники. Сухое дерево быстро занимается и разгорается. Прикурив, отхлёбываю из горла виски и молча наблюдаю за тем, как скукоживается и пузырится краска прежде, чем исчезнуть во всепоглощающем жадном огне и забрать с собой то, что в одно мгновение перестало иметь для меня всякий смысл. Вся моя жизнь, кажется, перестала иметь смысл.