Книга Союз, заключенный в Аду, страница 80 – Миранда Эдвардс

Сделав глубокий вдох, сдаюсь.

— Гидеон добр со мной, – отвечаю я, решив не упоминать о нашей размолвке. – Он защищает и уважает меня, но не запирает дома. Мне лучше с Гидеоном.

Надя не верит моим словам. Возможно, русские и ненавидят ирландцев, но о Гидеоне Кинге ходит намного больше дурных слухов.

Надя поджимает разбитые губы, морщась от боли, и все же кивает. Не сдерживаюсь и обнимаю ее, крепко-крепко прижимаясь к ее плечу. Руки Нади обвивают меня, и мы замираем так. Мои мокрые волосы и одежда прилипают к телу и лицу, но летний дождь теплый и ласковый.

— Как это мило! Маленькая девочка воссоединилась со своей няней, – раздается насмешливый и до боли знакомый голос за моей спиной.

Все тело парализует от страха – привычная реакция на этого так называемого человека. Мне не нужно поворачиваться, чтобы увидеть его зеленые глаза, рыжевато-каштановые волнистые волосы, которые он зализывает на бок, и худощавую, высокую фигуру. Однако стоять к нему спиной слишком опасно. Если он мог в отместку за мой уход расстрелять невинных людей на глазах десятков свидетелей, то вонзить нож мне между лопаток ему не составит труда.

Отпускаю Надю, сжавшуюся от ужаса и опустившую глаза к земле, и разворачиваюсь лицом к Коналу, прикрывая гувернантку собой. Дождь становится слабее, и он убирает свой зонт.

— Надя, уходи, – командую я, подталкивая ее в сторону выхода с кладбища. – Поговорим с тобой позже.

Надя безропотно слушается и оставляет нас с Коналом наедине. Хочу оглянуться вокруг в поисках возможной поддержки. Или очередных врагов. Но я не могу отвести глаз с вполне симпатичного лица, вызывающего у меня отвращение. Конал, ухмыляясь, приближается ко мне, а я отступаю на шаг назад и врезаюсь в чертово дерево. Он одет в черный костюм. Как давно он на кладбище? Может быть, с самого начала церемонии?

Сукин сын.

Я хочу вцепиться Коналу в шею и вонзить что-нибудь острое в его сонную артерию. Могу представить, как его пропахшая падалью кровь будет бежать по моей коже, и едва сдерживаю улыбку, рвущуюся наружу. Однако это лишь фантазии. В реальности я могу лишь стоять и смотреть на него, ненавидя себя за слабость и бессилие. Поджав губы, впиваюсь ногтями в ладони, чувствуя, как кожа лопается под моим натиском.

— Ты так смотришь на меня, fraochún (в пер. с ирл. «шлюха»), – мурлычет Конал, протянув руку и прикоснувшись к моей щеке, – будто хочешь укусить меня своими маленькими зубками.

Лицо Конала резко ожесточается, а его рука перемещается с лица на шею и обхватывает ее. Давление достаточно сильное, чтобы дышать стало труднее. Хочу дать отпор, но почему-то продолжаю стоять и ничуть не сопротивляюсь.

— Чего ты хочешь? – выдавливаю я.

Глаза Конала вспыхивают. Он приближается настолько близко, что его дыхание обжигает мои щеки.

— Я пришел дать тебе последний шанс поступить правильно, fraochún, – цедит он сквозь плотно сжатые зубы.

— У меня есть имя… – слова вырываются из моего рта раньше, чем я успеваю сообразить.

Я никогда не дерзила ни Коналу, ни тем более Орану. Они больные ублюдки, помешанные на контроле и превосходстве. Я бы не выжила, если бы не стала послушным ковриком, о который они могли вытирать ноги. А сейчас я видимо лишилась рассудка. Конал успеет убить меня раньше, чем Рой, который может быть уже мертв, успеет найти меня.