Книга Союз, заключенный в Аду, страница 83 – Миранда Эдвардс

Не думала, что Гидеон будет давить на меня, заставлять делать то, чего я не хочу.

Гидеон, стоящий возле лифта, делает шаг в мою сторону, но я вытягиваю руку и выдавливаю:

— Не подходи ко мне.

Взгляд Гидеона непроницаемый и холодный. Он стоит как глыба льда, которой плевать на все. Это не тот же Гидеон, ласкавший меня посреди Средиземного моря, смеявшийся над моей неловкостью и помогавший преодолеть страх. Что происходит в его голове? Что заставило его так резко поменяться?

— О чем ты думаешь? – спрашиваю я, впившись глазами в лицо Гидеона. – Что по-твоему в моем телефоне?

Гидеон не смягчается, и от этого мне становится еще больнее. Легкие словно наполняются стеклом, а кровь превращается в кленовый сироп. Каждая клеточка моего тела изнывает.

— У меня есть предположение, что вы с Коналом убили Орана, но после что-то не поделили, – убийственно спокойным голосом говорит Гидеон, будто не зная, как мне плохо от его слов. – Но хочу услышать твою правду.

Я смеюсь. Нервно, как сумасшедшая. Смех истерический и едкий, не мой. По телу пробегает странная волна энергии, которую мне надо куда-то деть. Ноги несут меня к окну, потом к лестнице. Я наматываю круги по гостиной и беспрерывно бормочу:

— Предположение, правда. Правда, предположение…

Немного успокоившись, заставляю себя остановиться и сосредоточиться на чем-то одном. Лестница первой попадается на глаза. Одиннадцать ступенек кажутся ниточкой, за которую я могу ухватиться. Не смотрю на Гидеона и продолжаю пересчитывать ступени.

— Аврора, – с ноткой нетерпения зовет он. – Что ты…

— Они насиловали меня, – выпаливаю я, перебив его.

Слова повисают в воздухе, эхом разносясь по этажу. Думать об этом – одно дело, но признаться кому-то в самом страшном, что происходило с тобой, – другое. Три страшных слова обжигают язык и губы. Во рту остается привкус гнили и крови, возникающие при мысли о Конале и Оране.

Гидеон молчит. Если бы не его тяжелое дыхание, то я бы подумала, что он ушел.

Вновь обнимаю себя и говорю:

— Все началось, когда заключили соглашение о нашем с Ораном браке. Он был таким обаятельным. Только закончил колледж. Оран пришел на мой день рождения, осыпал весь вечер комплиментами, а для четырнадцатилетней девчонки, ни разу не говорившей с мальчиками, это было настоящее событие.

Делаю паузу, чтобы перевести дух и не провалиться слишком глубоко в прошлое, цепкими когтями пытающееся утянуть меня вниз. Золотистое платье Надя выкинула и купила точно такое же, чтобы никто не узнал. Оно до сих пор висит в моей спальне.

— Позже он сказал, что у него есть подарок, который хочет подарить наедине. Конала приставили сопровождающим. Мы зашли в мою комнату, и… они надругались надо мной, – мой голос предательски надламывается, но в этот момент теплая рука ложится на мое плечо. – Каждый год на мой день рождения они приходили и насиловали меня в моей спальне. Это были жалкие три раза, но потом… Оран был… садистом. Он становился все более жестоким со временем.

Первая ступенька, вторая, третья…

— Мы поженились через день после моего восемнадцатилетия, – невидимые руки душат меня, пытаются заставить умолкнуть, но я должна закончить. – Мы не праздновали, и я бы могла выдохнуть, если бы не предстоящая брачная ночь. Мы с Ораном ушли в спальню, и вскоре появился Конал. В тот раз им хотелось чего-то… интересного.